- Не знаю, - пожал плечами Бродяга, - мы так толком и не пообщались. Она могла передавать эмоции и образы. А я отвечал в основном жестами и мимикой. Я точно понял, что пленил ее тем, что сам смог понять принцип генерации Дара. У них к этому долго готовят, обучают, я на этом фоне получился эдаким самородком. К тому же местные мужчины там, в основном, темны и волосаты, а я и тут выделился, вот ее и потянуло на талантливую экзотику.
- Ну, своих целей, как я понял, она достигла, а ты-то получил, что хотел? – уточнил я, чувствуя, что опять начинаю пьянеть.
- Да! – торжествующе улыбнулся Бродяга. – Я получил от нее подарок и узнал пару-тройку тайн.
- Поделишься? – понадеялся я на его пьяную щедрость.
- Может быть, когда-нибудь! – икнув, пообещал Таллан.
Потом мы, то и дело теряя нить беседы, выпили еще по паре кружек и опьянели окончательно.
- Так, - пытаясь сфокусировать взгляд разбегающихся глаз на мне, произнес, наконец, Бродяга, - я сейчас буду себя протрезвлять, чтобы передать вахту Эдвардсу, и чтобы завтра не мучиться от похмелья. Ты со мной?
- Нет! – самонадеянно, заплетающимся языком запротестовал я. – Это было мое осознанное и даже намеренное желание – напиться! Я мужик, и я должен нести ответственность за принимаемые мною решения! Я шел на это, осознавая риски похмелья!
- Уважаю! – едва не прослезившись, заверил меня Бродяга.
Потом он, шатаясь, дошел до борта, и его стошнило.
- Слабак! – тихо, но высокомерно заметил я и отключился.
Наутро меня настигла расплата. Организм юной девушки оказался застигнутым врасплох той дозой яда, которой я его вчера угостил. Симптомы описывать не стану – всем они знакомы.
Как я оказался в каюте, вспомнить не получилось. Выбраться из нее на палубу тоже оказалось практически невыполнимой задачей. Корабль качало, меня – тоже. Порой мы качались противофазно и тогда я достаточно легко удерживал равновесие, но стоило мне накрениться в ту же сторону, что и судно, падение на пол становилось практически неизбежным.
В конечном итоге, рассадив себе локоть и дважды ударившись обо что-то и без того больной головой, я смог добраться до палубы.
Там меня ждал еще один сюрприз: скорее всего Экуппа была склонна к морской болезни.
Минут десять я, как наволочка на бельевой веревке, провисел на фальшборте, оглашая окрестности немелодичными звуками, пока проходящая мимо Язва не сжалилась и полностью не вылечила меня одним прикосновением ладони к основанию черепа.
- Спасибо, - отплевываясь, прохрипел я.
- Не за что! – буркнула наемница. – От твоего концерта меня саму едва не потянуло блевать!
- Ничего удивительного, - тихо пробормотал я себе под нос, утирая рукавом губы, - заразительность рвотного рефлекса обусловлена эволюцией наших стайных предков.
- С чего бы это? – оживилась у меня в уже здоровой голове Экуппа.
- Это же логично, - немного даже удивился я, - кочуя наши всеядные предки периодически натыкались на новые виды растений и ели их. Если кого-то начинало тошнить от отравления, то вся стая по примеру одной особи быстро опорожняла желудки, избавляясь от возможных растительных ядов и токсинов еще до того, как начинали действовать защитные механизмы их организмов. Так далекие предки и выживали. Кажется, я у Дробышевского в лекциях про это смотрел.
- Я их тоже просматривала, и что-то не помню про это, - задумчиво проговорила Экуппа, - хотя не мудрено, ты же всегда засыпаешь на них в самом начале.
- Да, - согласился я, улыбаясь, - фантастический дядька: одновременно и интересно и убаюкивающее подает информацию! Но ты зря на меня наговариваешь, я ведь каждый раз потом начинаю пересматривать примерно с того места, где прошлый раз заснул!
- Ладно, это не принципиально, - не стала дослушивать мои оправдания Экуппа, - раз уж ты вспомнил лекции по антропологии, не кажется тебе, что эти «другие люди» могут оказаться теми же Денисовцами, например?
Я задумался, но прийти к какому-нибудь выводу не успел, потому что отвлекся на скандал.
Язва, указывая рукой на поднимающееся над горизонтом солнце, требовала у Бродяги объяснений. Из ее возмущенных возгласов я понял, что мы плывем не в том направлении, которое оговаривалось нами ранее.
Эдвардс и Элизи тоже стояли рядом. По их лицам было видно, что они тоже озадачены и ждут объяснений.
Я осторожно поднялся и, считаясь с не такой уж и большой, но все же ощутимой качкой, приблизился к своим товарищам.
- Кратчайшим путем плыть нельзя! – вещал Таллан. – Там нас ждет объединенный флот трех кланов: Пурпурного, Бордового и …
Дальше он произнес слово, которого еще не было в моем лексиконе.
- Экуппа? – позвал я на помощь подругу.
- У вас нет названия для такого оттенка, - тут же отозвалась она, - он похож на то, что у вас называется «фуксия» только в нем на самой границе цветоощущения виден намек на красный.
- «Фуксия»? – уточнил я. – У нас есть такой цвет?
- Не отвлекайся! – шикнула Экуппа. – Пропустишь очень важный разговор!
- Откуда тебе это знать?! – буквально выкрикнула Язва.
