Сама Марья в то время была слишком маленькой, чтобы помнить такое событие. По правде говоря, она вообще мало что помнила о своем детстве. Решив не заморачиваться и в этот раз, женщина свернулась клубочком на кровати и накинула на себя тонкое одеяло. Ночи еще прохладные, не помешает.
А Велена, как и днём, скрутилась на печке, обняв меч. Вскоре кот неспешно присоседился ей под бок, не считая нужным подбирать когти. Да уж… Каждое задание веселее предыдущего! Слов нет.
Заснула она только под утро, до этого пребывая в полудрёме и готовая подрываться и месить супостатов. От тепла печки грудина даже перестала болеть…
Раздавшийся то ли уже очень рано, то ли еще очень поздно стук в дверь заставил Марью опрометью вскочить с кровати и зыркнуть в крошечное окно.
— Что там? Упыри? — спросонку ведьма не сразу смогла разглядеть тонкое бледное девичье личико, буквально уткнувшееся в окно с той стороны. Начертав охранный круг, женщина спешно накинула на спину платок и распахнула окно. — Чего тебе, Ярка?
— Теть Марь… тут такое дело… — бледная девушка вытерла покатившиеся градом слезы. — За зельем я… приворотным…
— И на черта тебе зелье посреди ночи?.. Я уж думала помирает кто… — забурчала ведьма, понимая, что с местными деревенскими упырями ей выспаться не получится.
— Люблю я его… а он… Тоську любит… Мотри дочку… а мне… без него… жизни нет… — всхлипывала худенькая босоногая девчонка, стоя на росистой траве.
— Ну твою ж… ладно, иди к двери, только тихо, не кричи. У меня человек больной спит и собака большая. Не тронешь — не укусит.
Посвящать юное страждущее создание в то, что человек — воительница, а «собака» на самом деле волкодлак, Марья не стала. Иначе по утру в деревне визгу будет… начнут требовать, чтоб волкодлака выгнала. А куда его раненого? Свои ж загрызут, чтоб не мешался.
— Так, я пока тебе просто чайку заварю. Ромашкового, — Марья помахала пучком травы перед носом зареванной дурехи. — А ты сядь и подумай, на кой-хрен тебе сдался навеки привороженный мужик. Уйти ты от него не сможешь, как и он от тебя. Вот вдруг повзрослеешь, годков через пять встретишь достойного, рукастого…
— Я Тиииихонааа люблююю! — заголосило пятнадцатилетнее чудовище, и с угла в тон завыл волкодлак.
— Ну твою ж дивизию! — цыкнула на девчонку Марья. — Яра, я же просила не орать. Ночь на дворе, люди спят. А Тихон, это тот высокий белобрысый дурачок с балалайкой?
— Он не дурачок! — уже тише всхлипнула девчонка и снова залилась слезами.
— Так, ладно. Сиди, пей, думай, — Марья сунула в руку безутешной влюбленной кружку с едва теплым валерьяновым чаем. — Думай вот о чем: твой Тихон — дурья башка. К делу не приучен, знай на своей доске бренькает. Ни в хозяйстве тебе не поможет, ни с детьми. Ты же знаешь, что если я его приворожу к тебе, тебе придется выйти за него замуж? Детей ему родить?
Ведьма приподняла за подбородок лицо девочки и всмотрелась в него при смутно мерцающем свете свечей.
— Угу, — согласно кивнула та.
— Отлично. А теперь подумай, что ты будешь делать все совершенно одна. Я вот без мужика и без детей, и то еле управляюсь. Видишь, какой дом старый? Забор покосившийся? Вот… А у тебя в сто раз хуже будет, поскольку чужой мужик по доброте душевной не оплатит тебе ремонтом за зелье от боли в спине. Сама будешь и пахать, и садить, и рожать постоянно. Оно тебе надо, вот скажи?
— Нет. Но я его так люблю! — черная коса расплелась, и алая ленточка скользнула девчонке на колени.
— Эх, молодежь… — крякнула ведьма, поднимаясь с лавки. — Давай так… дам я тебе щепотку порошка волшебного. Он вещие сны вызывает. Если приснится этой ночью твой Тихон — так и быть, сварю зелье. Если кто другой — жди его, суженого своего. А если ничего не приснится, значит не определена еще судьба твоя, жди год, через год еще раз попробуешь увидеть суженого…
Яра согласно закивала. Марья хитро улыбнулась и отсыпала в ложку несколько крупинок сонного порошка. Девчонка уснет крепким сном и продрыхнет до утра. А утром уж придется отправить это чудовище к матери. Бедная женщина наверняка волосы рвет, убиваясь о пропавшей кровиночке, а эта… дуреха у ведьмы приворотного зелья просит…
Уложив согласную на сон с милым Ярку на лавке, Марья сплюнула в ночное ведро и тяжко вздохнула. Тяжела жизнь ведьмы, но что поделаешь?
Проснулась Велена, наверное, так же, как и заснула. То есть с гудящей головой и желанием убить что-то мерзкое, визгливо воющее. Ибо даже волкодлак сие делал весьма мелодично! Вот и получилось, что встала она, а точнее — грохнулась на пол, взвыл разбуженный кот, упавший вместе с ее ногой и не нашедший ничего умнее, чем впиться в конечность всеми когтями. А первым, что она увидела, убрав с лица выбившиеся из косы волосы, было, собственно, уже далеко не раннее утро и пялящийся на нее в полном шоке волкодлак.
Причина побудки повизгивала во сне на лавке. У стола суетилась ведьма, вымешивая тесто на хлеб.