Щедро подогретая пятибаксовыми банкнотами кавалькада буквально поставила на уши тихий альпийский уголок. Снега выпало еще мало, так что мы без помех проносились по лесным головоломным тропинкам, узким дорожкам, а потом и улочкам Берхтесгадена с боевыми индейскими воплями на языках не менее чем десятка племен; редкие прохожие едва успевали уворачиваться от копыт лошадей. Вслед неслись ругательства, крики, а какой-то сбитый в сугроб недорослик чуть не целый квартал гнался за нами, потрясая тщедушным кулачком над физиономией с усиками а-ля бесноватый фюрер. Пыталась поймать нас и полиция, к счастью, без малейшего успеха — погонщики упряжек в этих краях знали каждый закуток.
Ужинали жаренным на вертеле кабанчиком — заодно и попрощались: меня манили "в нумера" шальные, играющие отблесками пламени глаза Марты, американцы же собирались прямо с утра двинуться куда-то в сторону Линца, с расчетом к концу недели добраться до Вены. Звали нас с собой в grand tour — увы, не с моим нансеновским чудом пускаться в подобные авантюры.
Радужные мечты о турпоездке в страну чекистов я старательно гнал от себя до самого утра. Не хотел раньше времени разбить послевкусие прекрасного дня и ночи о черствую реальность.
Для начала документы. Пересечь границу в СССР по паспорту Обухова — номер смертельный в самом буквальном смысле этого слова. Далее акцент — как бы хорошо я не подогнал язык с Мартой, перед профессиональным переводчиком обязательно спалюсь. На Шпалерку за такой грех не поволокут, мало ли нынче немцев русского происхождения. Только вот слежку устроят — шага лишнего не сделать. Впрочем, эта проблема не великая — переводчика можно подкупить, от топтунов — оторваться или тихо ускользнуть в ночи, всего-то на часок. Хуже другое — снятые два года назад отпечатки моих пальцев так и лежат где-то в чекисткой картотеке. К ним прилагается фотография. Только дерни за кончик, дело и размотается.
А в остальном…
— Все хорошо, прекрасная маркиза, за исключением паспорта, — пропел я шепотом, извратив ударение на ключевом слове в угоду ритму.
— Проснулся? — вывернулась ко мне из подушек Марта.
— Думаю кого убить за паспорт, — пошутил я в ответ, уже на немецком. — Жуть как неудобно с нансеновским обглодышем! Вот ты же вчера хотела с американцами поехать?
— Всю жизнь мечтала Вену увидеть!!!
— Хофбург прекрасен! — подлил я масла в огонь. — А в Париж?
Иные взгляды красноречивей слов!
— Вот видишь, — скорчил я обидную гримасу. — Деньги есть, но куда мне с этим недоразумением?
— Получи нормальный.
— Так его мне и дадут! Чужих нынче нигде не любят. Да еще из Советской России, хоть и бежал, а все одно под вечным подозрением как потенциальный большевик.
— Как же неудобно все в мире устроено, — капризно сложила губки Марта.
— Точно! — при виде такого непорядка я не удержался, потянулся с поцелуем. Наученный горьким опытом Ржавый с обиженным мяуканьем метнулся прочь с кровати… Зря! Девушка вдруг отпрянула в сторону:
— Погоди! Ну погоди ты хоть секунду!
— Стой, куда ты?
Выскользнула из моих объятий, и поскорее, пока грудь не догнали мои руки, продолжила:
— Может быть, сгодится свидетельство о рождении?
— В смысле?!
— У нас, когда рождается ребенок, принято записывать его в специальную церковную книгу, — обстоятельно, как последнему дикарю, принялась объяснять ситуацию девушка. — Родителям или родственникам выдают специальную бумагу.
— Хм… — пришло время и мне забросить подальше мысли о постельных утехах. — Знаешь, что-то в этом есть. Но ведь потом нужно обязательно получить паспорт лет в четырнадцать или восемнадцать, не знаю уж как у вас заведено.
— Райзепасс что ли? — недоуменно переспросила Марта. — С ним только за границу ехать. Аусвайскарт{Reisepass — буквально переводится как "паспорт для путешествий" — т. е. загранпаспорт. Ausweiskarte — удостоверение личности. В описываемое время в Германии используются десятки видов подобных документов.} положена всем, но в горных деревеньках никому до такой чепухи дела нет.
— Как же без нее? — удивился я.
— А зачем? Там своих в лицо узнают.
— Логично выходит, — мои ладони машинально продолжали ловлю волшебных округлостей, но мозг уже вовсю трудился над планом экспедиции в горы.
Однако девушка вновь не далась в руки:
— Если нужно, у меня осталось кое-какие из бумаги после смерти кузена.
— О-о-о! Дай я тебя поцелую!!!
— Деньги вперед! — оценивающе прищурилась Марта. — Тысячу марок!
Ну это она пошутила! Или… нет?
Вместо того чтоб заняться "полезным делом", следующие полчаса мы торговались. Сошлись на семи сотнях. И еще триста, если она поможет мне получить настоящее немецкое удостоверение личности. Вроде как все обоснованно, но чувство такое, как будто меня обвели вокруг пальца.
