– Мам, мама проснись! – послышался взволнованный голос Розы во тьме.
Дарья с трудом подняла тяжелые веки и увидела смазанное, не четкое изображение реальности.
Она лежала в своей кровати, на краю которой сидела Элеонора со счастливым выражением лица. Подле нее, на противоположенном краю кровати сидела Роза. Ее-то лицо оказалось испуганным и было видно, что она плакала.
Комната в форме восьмиугольника. Кровать Дарьи была круглой, как и все в этой комнате. Стоял стол и шкаф из массива красного дерева. Потолок в форме купола, а в центре висела роскошная люстра, как в зале. Окна, как и во всем доме, арочные, во весь человеческий рост. Из окон бил солнечный свет, который придавал бежевым стенам, полотку с золотыми узорами и картинам уличных художников Франции неописуемой красоты и роскоши.
Дарья лежала, укрытая мягким пуховым одеялом, пытаясь придумать хоть одну фразу, сказав которую, она не выглядела бы глупо. Роза, когда умер Алексей – муж Дарьи и отец Розы, никакого вида, что скорбит, не подавала, а Дарья каждое утро просыпалась с мыслями о том, что единственный человек, которого она любила больше никогда не обнимет ее, не поцелует и не скажет, как сильно любит. При жизни он каждый день – утром и перед сном – всегда повторял «Я люблю тебя!». И Дарья твердо знала, что муж говорит всегда искренне, она чувствовала ту любовь, которую несли эти слова.
– Что со мной случилось? – спросила Дарья.
Получилось как-то излишне театрально. И ей самой стало не по себе.
– А ты не помнишь? – огрызнулась Элеонора. – Ты своего ребенка чуть до сердечного приступа не довела!
«Да, голос у нее как у лягушки» – подумала Дарья и сразу же укорила себя, – разве можно так думать о своей матери? Какая-никакая, а она все ж моя мама».
– Мам, ты сознание потеряла. Прямо на том диване. А еще у тебя кровь из носа шла.
– Так, вот почему у меня голова закружилась! – выговорила Дарья совсем уж не естественно и ухватилась за горячий лоб.
– Кстати, а где твой дурной муженек? – с сильным желанием сделать дочери гадко, спросила Элеонора. Она думала, что он бросил их, и хотела поковырять больную рану дочери.
– Он умер год назад, – ответила Дарья, сглотнув подступающий к горлу ком. Она почувствовала, что сейчас слезы посыплются градом, но все-таки сдержала их.
– Так ему и надо! – воскликнула Элеонора и пулей выбежала из спальни Дарьи.
Этим утром все было как всегда – холодный душ, черный кофе без сахара, и выборы наряда для похода на работу. Работала Варвара Стрельцова в Санкт-Петербургской галерее живописи. Ломая все стереотипы, она никогда не ходила с неулаженной прической, не повторялась в одежде. Хоть и гардероб ее был выдержан в деловом стиле, Варвара выглядела стильно и оригинально. Ее темные волосы были модно коротко пострижены, у нее были добрые зеленые глаза. Варвара была миниатюрного роста. Практически вся обувь у нее на высоких каблуках. Сегодня она надела черные брюки, белую блузку, черный жакет и черные туфли на высоком каблуке.
Варвара вышла из белого двухэтажного дома, который подарила ей ее мама на свадьбу… расположенного под Санкт-Петербургом, к своей черной дорогой Ламборджини, стоявшей возле высоких ворот. Варвара села за руль и поехала на работу – в город. Работает она арт-критиком, но при этом частенько читает лекции, заменяет некоторых экскурсоводов, а в свободное время оценивает разные предметы живописи. Платят не очень много, но она еще и дает консультации по живописи, оценивает мелкие предметы искусства для частных коллекций. Ее мать, которая живет в Риме. Мать всегда хотела, что бы ее дочь стала юристом, в идеале – адвокатом, ведь ответ Вари – Дмитрий, как раз был блестящим адвокатом, которого страшились все обвинители. Искусствоведом Стрельцова хотела быть всегда. Но сначала получила юридическое образование, чем вызвала у матери сильнейший восторг…
Парковка возле галереи была пустой и она без проблем припарковалась.
В фойе с ней чуть не столкнулся темноволосый мужчина средних лет, в черном, немного помятом, костюме. На руке виднелись дешевые часы.
– Здравствуйте, Варвара Дмитриевна, – четко произнес он.
– Доброе утро, Михаил Иванович, – ответила она, неестественно улыбнувшись.
Варвара сразу зашла в кабинет Виктора Ерошина – директора галереи. Стоял душный воздух, наполненный запахом растворимого кофе и пыли. Кабинет был весь в коричневых и темно-зеленых тонах. На стене возле стола Ерошина висела голова оленя.
Ерошин сидел за столом и завороженно смотрел в монитор компьютера. Она же поставила сумку на кресло напротив ерошинского стола, и достала из сумки белый тонкий ноутбук.
– Здравствуйте, босс, – сказала она, когда уже села на удобный темно-зеленый диван возле книжного стеллажа.
Он на секунду оторвался от монитора. Ерошин, сказав коротко «Доброе утро, Стрельцова», обратно повернулся в сторону монитора. Виктор Ерошин и Варвара Стрельцова хорошо дружат и между ними никогда не было той дистанции, какая есть между начальником и подчиненным.
