Когда Натаир и Верадис подошли поближе, Мейкал наклонился вперед и шепнул что-то Аквилусу на ухо. Король обернулся и поглядел на сына.
– Отец, – преклонил голову Натаир. – Наконец-то наступил этот долгожданный день.
– Да, – коротко сказал Аквилус. – Давай пойдем найдем место на стенах, откуда будет лучше видно.
Они вышли из замка в сопровождении воинской дружины и направились к зубчатым стенам, окружающим крепость, взбираясь по широким, вырезанным великанами ступеням, чтобы посмотреть на равнину и озеро.
На берегу озера стояло множество людей, а стены и улицы Джеролина тоже были переполнены зеваками; все задирали головы вверх.
А в вышине солнце все так же ярко сияло в голубом небе. Все выглядело обыкновенно.
Верадис сглотнул – во рту пересохло. Огляделся вокруг и увидел, что дальше на зубчатой стене стоит конюший начальник Валин – и тоже смотрит в небо. Он почесал в голове, попытался подавить зевок, осматривая толпу, и остановил взгляд на Мейкале. Советник был почти на голову выше всех прочих в толпе, а шрамы у него на лице серебрились при дневном свете. В отличие от большинства, он смотрел не на солнце. Он оглядывал толпу, изучал, испытывал всех и каждого, и в конечном счете его взгляд остановился на Верадисе. Увидев, что воин за ним наблюдает, он снова воззрился на него с непроницаемым выражением лица. Верадис вспомнил слова Натаира, вспомнил о роли, которую Мейкал играл в замыслах Аквилуса.
Темноволосый мужчина отвел взгляд и уставился в небо.
Толпа внезапно ахнула – дружно, почти в один голос. Верадис дернул головой, глядя на солнце, прикрыл глаза.
Сквозь яркий свет он увидел на западном краю солнца некую щербинку. Юноша моргнул и потер глаза. Когда он снова посмотрел, отметина была все еще там, и походила она на искривленный палец, поглаживающий светило по краю.
Люди закричали, тыча пальцами в небо. Черное пятно медленно росло, все шире расползалось по солнечному диску. Он вздрогнул, обильно выдохнул и увидел перед собой в воздухе облачко тумана. Стало холодно, значительно холоднее, чем тогда, когда он поднимался на стену по ступеням.
Его внимание привлек какой-то звук, какое-то движение. Мейкал пошатнулся, вцепившись в черный камень зубчатой стены. Натаир, стоящий рядом с Верадисом, пробормотал что-то и прислонился к нему.
– Ты в порядке? – спросил Верадис, вдруг ощутив волнение.
Натаир рухнул на пол.
Корбан смотрел на небо, задаваясь вопросом, что же случится. Снежные тучи исчезли, небосвод искрился колкой синью, солнце же светило бледно и слабо.
Он стоял около каменного круга среди толпы зевак. Бренин, Оуайн, Рин и Рат находились среди высоких камней, хотя между Рин и Бренином будто пролегла ледяная бездна отчуждения.
Корбана все еще переполняло волнение от поединка между Туллом и Моркантом. Оба воина стояли близко к кругу, – впрочем, Моркант стоял, склонив голову, а порез у него на щеке был теперь заштопан суровой ниткой и воспалился.
Внезапно что-то изменилось. Резко похолодало, Корбан покрылся гусиной кожей. Люди кричали, указывали пальцами вверх. Он прищурился на солнце и увидел, что на него наползает какая-то тень, словно занавешивает его пеленой. Голова пошла кругом, стало дурно, он пошатнулся. Кивэн, что стояла рядом, поймала его за руку и раздраженно фыркнула. Затем у него подкосились ноги, помутилось в глазах, и мальчик стал падать.
Он был один, все еще у каменного круга. Он вошел в него, повертел головой, огляделся по сторонам. Все было вроде бы так же, но по-другому. У его ног клубился туман. Небо было серым, солнце за тонким слоем облаков виделось размытым ярким пятном. Камни казались выше, какими-то более зловещими, что ли, а над ними непроницаемой стеной мрака высилось Темнолесье.
Из мрака появилась фигура – этого человека Корбан уже видел, и сейчас он торопливым шагом приближался к нему, а за спиной у человека развевался плащ.
– Время пришло, – тепло улыбнулся человек, когда подошел к мальчику вплотную. – Дальше тянуть никак невозможно. Ты ведь мне поможешь?
– Где я? – пролепетал Корбан.
– Ты в Изнанке. Обители духа, – сказал человек.
– И кто же ты такой?
Человек улыбнулся еще шире, вокруг его глаз залегли морщинки.
– Твой друг. – Ноздрей Корбана коснулся запах, гнилостный, густой и приторный. – Помоги мне.
– Я-а ничего не понимаю… – промямлил Корбан.
Мужчина поморщился, сжал губы.
– Я долго терпел, но не могу больше ждать. Знаешь, ты ведь не единственный, на кого пал мой выбор. – Он махнул рукою в воздухе.
Корбан увидел человеческую фигуру, прозрачную, но ясную: то был юноша с вьющимися волосами, красивый и статный, с пронзительно-голубыми глазами. Он в одиночестве шел по крепостной стене, вглядываясь в пустую равнину. Вокруг запястий и лодыжек человека были обвязаны путы и цепи, хотя сидели они и неплотно, мотаясь при ходьбе. Корбан почувствовал острую тревогу за этого человека.
«Он в ловушке, но сам об этом не знает».
Налетел порыв ветра, и фигура растаяла.
