Фредерик ПОЛ
ЗЛОДЕЙ
...Как она мила, думал Дэндиш. И как беспомощна. Пластиковая опознавательная ленточка на ее шее загибалась вверх: а поскольку она была прямиком из транспортной капсулы, на ней больше ничего не было.
- Ты проснулась? - спросил он. Она не шевельнулась.
Дэндиш чувствовал, как его переполняет восторг - она была такая неподвижная, такая беззащитная. Мужчина мог бы сейчас сделать с нею все, что угодно, и она не сопротивлялась бы. Или, конечно же. отвечала бы. Не касаясь ее, он знал, что ее тело должно быть сейчас теплым и сухим. Оно пробудилось полностью, и через несколько минут придет сознание.
Дэндиш - он был капитаном и единственным членом команды на небольшом корабле, несшем окоченелых колонистов сквозь долгое, пустое, тягучее пространство от Земли до планеты, вращавшейся вокруг звезды, не имевшей даже имени, только номер на карте, и сейчас названной Элинор, - провел эти минуты, не глядя на девушку, чье имя, он знал, было Сильвин. Когда он снова взглянул, она уже проснулась, скрюченная в страховочных ремнях анабиозной камеры; волосы ее стояли дыбом, а на лице был гнев.
- Эй! Где ты там? Я то знаю, что произошло, - сказала она. А вот знаешь ли ты, что с тобой за это сделают?
Дэндиш удивился. Ему не нравилось удивляться , это его пугало. Девять лет корабль шептался с космосом: он был сыт одиночеством и сейчас испугался. На борту было семьсот посудин с колонистами, но они лежали, хрупкие и не меняющиеся, в жидком гелии, и были не слишком приятной компанией. За бортом звездолета ближайшее человеческое существо находилось парсеках в двух отсюда, а сойтись с любым другим кораблем, идущим встречным курсом, было не легче, чем с любой звездой - ведь энергии на остановку и выравнивание курса ушло бы вдвое больше, чем на сам полет.
Все было жутким в этом полете. Одиночество было настоящим ужасом. Когда смотришь сквозь дюймовой толщины стекло и не видишь ничего, кроме звезд, начинаешь впадать в панику. Еще пять лет назад Дэндищ решил не смотреть в иллюминаторы, но удержаться не мог и время от времени поглядывал, воображая, как трескается стекло, в потоке воздуха вылетают осколки, а он сам падает вместе со своей стальной тюрьмой, падает прямо в ядро одной из десяти миллионов ближайших звезд.
В этом корабле шум означал беду. Так как бодрствовал здесь один он, то любой скрежет металла или шорох двигающегося предмета был угрозой, и много раз Дэндишу случалось страдать нервной чесоткой от страха, пока не удавалось выследить лопнувшую газосветную трубку или незакрепленную металлическую дверь...
- Выйди, чтобы я могла тебя видеть! - скомандовала девушка.
Дэндиш отметил, что она не постаралась даже прикрыть свою наготу. Отстегнув страховочные ремни, она выбралась из камеры и теперь бродила по залу, где проснулась, пытаясь найти его.
- Ведь предупреждали же нас! -кричала она. - "Будьте осторожны! Берегитесь космических психов! Вы пожалеете!" Говорили же нам в Регистрационном Центре, и вот он ты и есть! Где бы ты ни был! Ну, где ты там? Господи, да выйди же ты наконец, чтобы я тебя могла увидеть!
Полустоя, полуплавая в воздухе под углом к полу, она обкусывала с губ ленточки мертвой кожи и бдительно посматривала по сторонам.Затем сказала:
- И какую же историю ты собираешься мне выдать? Наверное, как метеорит разрушил весь корабль, уцелели только мы с тобой и теперь до скончания веков обречены летать бог знает куда, так что ничего не остается, как попробовать прожить самим?
Дэндиш наблюдал за нею через смотровые окуляры реанимационного отсека, но не отвечал. Он был специалистом по жертвам. Много времени он провел, обдумывая свой шаг. Телом она была совершенна - юная, стройная, легкая. Он выбрал ее из трехсот пятидесяти двух замороженных колонисток, перебрав микрофото, прилагавшиеся ко всем досье, как педантичный коллекционер перебирает свой каталог. Она была лучшей из многих.
Дэндиш был недостаточно искусен, чтобы составить представление о ее личности, но тут спасовали бы и опытные психологи, поэтому он полагался на свои признаки. Ему хотелось, чтобы жертва была невинной и доверчивой. Сильвия, шестнадцати лет, интеллект ниже среднего, казалась очень подходящей. Разочаровывало лишь то, что пока она не слишком боялась.
- Ты получишь за это пятьдесят лет! - кричала она, выискивая, где он прячется.- Знаешь об этом?
Анабиозная камера ощутив, что ее оставили, спокойно складывалась и перезаряжалась, готовясь к очередному использованию. Пластиковые покрывала отстегивались по углам, сворачивались в тугие рулоны и соскальзывали в приемники отходов, чтобы смениться новыми, стерильными. Температурные генераторы, автоматически проверив себя, отключились. Створки камеры бесшумно закрылись. Рабочая панель свернулась. Девушка наблюдала все это, затем покрутила головой и захохотала.
- Боишься меня? - спросила она. - Да выходи, и кончим с этим! Или так, добавила она, - признайся, что хотел меня попугать, дай мне одеться, и поговорим разумно.
