— Это как раз вполне очевидно, — уколола его Валери. — В магические слезы окуни! В волшебной чаше для наблюдений используется соленый раствор. В древности вместо него применяли слезы рабов… В Подземном мире мы тоже, бывало, их собирали.
С этими словами она схватила с ближайшего стола стакан и окунула его в чашу. Камни ослепительно вспыхнули, и вокруг Валери взвились снопы уже знакомых синих искр. Чернец с громким карканьем взлетел к потолку, а колдунья от неожиданности отшвырнула стакан, угодив им прямо в окно с Испытанием. Раздался звук, словно раскололись ледяные врата рока. Огни на чаше погасли, и комната погрузилась в полумрак. У Сэма перед глазами поплыли разноцветные пятна. Чернец, весь дрожа, уселся на книжный шкаф. Придя в себя, Валери объявила:
— Конечно, маги обожают защищать свои чаши разными заклинаниями. Надо признать, что я не проявила должной осторожности.
— С окном ничего не происходит, — сообщил Сэм. — если не считать того, что оно мокрое.
Валери подошла к витражу и осторожно коснулась стекла. Оно и правда было влажным и холодным. Но вместе с тем в нем ощущалось чуть заметное биение мощного волшебства.
— Это нужное окно, и я все сделала верно. Просто необходимо что-то еще… — сказала она, задумчиво хмурясь.
— Значит, все-таки свет? — предположил Сэм и тут же пожалел о своих словах.
Комната утонула в ослепительно белом сиянии. Огонь охоты вспыхнул в крови Сэма, подобно молнии. В центре кабинета, у самой чаши возник Первый маг Миззамир, окруженный нитями золотистого дыма. Его посох сиял, словно солнце, и, прежде чем отдаться во власть огня, Сэм успел заметить выражение легкой досады на лице мага.
— Ну, знаете, это уже слишком… — начал он, но не договорил: свет его посоха разогнал тени, отразился от белых стен, умножился, превращаясь в жидкое серебро, и залил окна ярким, почти дневным, сиянием. Витражи засветились, словно драгоценные камни. Валери, рука которой лежала на стекле, не успела опомниться, как мощная волна магии подхватила ее, закружила и утащила в водоворот радужного света.
Миззамир невольно вздрогнул, когда его любимое окно вдруг превратилось в яркую вспышку. Чернец стремительно вылетел из комнаты, каркая во всю глотку, а Сэм, обнажив кинжалы, бросился в атаку, решив воспользоваться замешательством мага.
Внизу, на площади, Черная Метка и Робин увидели, как внезапно вся башня ярко осветилась. В толпе поднялся переполох. Черная Метка схватил Робина за руку и, грохоча латами, потащил к воротам замка. Там стояла двуколка, к которой была привязана крупная верховая лошадь, оседланная и взнузданная. Черная Метка вскочил в седло, ухватил вожжи и, знаком приказав Робину не отставать, быстрой рысью поехал к замку, Робин, который идти не хотел, но и отказаться боялся, потрусил чуть позади.
Миззамир был не такой дурак, чтобы устремляться в схватку, не подготовившись. Кинжалы Сэма сверкнули в воздухе — но мощный удар магии отразил их и отбросил назад самого убийцу. Сэм врезался в стену, а вскочив на ноги, увидел, что маг начинает творить заклинание. В его полный огня мозг внезапно ворвалась мысль:
Дверь оставалась открытой. Сэм увернулся от синей молнии и крикнул Миззамиру:
— Если я тебе нужен, волшебник, попробуй меня поймать!
С этими словами он повернулся и выскочил в коридор.
Валери оказалась в большой пещере, освещенной тусклым зеленовато-лиловым светом; на полу валялись обломки некогда величественных колонн. Все здесь, начиная от освещения и кончая качеством обработки камня, говорило о том, что это помещение не имеет никакого отношения к замку… А при виде существа, поднимающегося из-за горы обломков, у Валери развеялись последние сомнения на этот счет.
Черные брови колдуньи выгнулись в изумлении: это было чудовище с витража Испытания, то самое, которое Миззамир уничтожил в темных глубинах Путак-Эйзума. Тар-Уэйджо, отродье демонов из ранней истории мира, ужасное и могущественное создание. Валери попыталась припомнить, сражался ли Миззамир с ним в одиночку, и не смогла: от потрясения у нее путались мысли. Не может быть, чтобы это было то же самое чудовище… или может? Оно выглядело пугающе реальным. И даже его запах, напоминающий зловоние гниющей плоти, был настолько убедительным, что даже ее натуанский желудок едва не вывернуло наизнанку…
Узкая драконья голова на человеческом торсе, за плечами — тонкие перепончатые крылья. На морде, поросшей жесткими черными иглами, горели три красных глаза. Из пасти торчали прямые полые клыки для сосания, три костлявые руки оканчивались длинными тонкими пальцами. У Тар-Уэйджо были две лошадиные ноги, покрытые мелкой чешуей, и чешуйчатый хвост, тоже усеянный иглами. Их негромкий треск аккомпанировал шипящему голосу твари.
— Сдается мне, кто-то спешит пройти Исссспытание?
