Легенды утверждали, что в былые времена боги частенько посещали землю и вмешивались в людские дела. Правда, теперь, когда злых богов не осталось, добрые боги, видимо, заскучали и не вылезали из своих недоступных эмпиреев — невидимые и неизвестные людям. Только жрецы, используя свой дар, помогали простым смертным разобраться в их повелениях. Последнее великое чудо имело место сразу после Победы. Врата Тьмы были запечатаны с помощью могущественного талисмана, созданного силами Шести Героев и богов. Этот талисман, Радужный Ключ, потом был разъят на шесть Частей, спрятанных и защищенных, поскольку не существовало силы, способной их уничтожить. Ведь оставить Ключ целым значило бы рисковать тем, что он попадет в дурные руки. При этом защита предусматривала, что в случае необходимости истинный Герой, выдержав Испытание, может овладеть Частью или всеми Частями. Испытания были разработаны Шестью Героями, а потом боги Света скрыли их и соответствующие им Части Ключа от глаз неразумных смертных — и даже от самих Героев.
А еще, незадолго до этих событий, если верить жрецам, существовал на свете — вернее, не на этом свете, — некий полубог по имени Бхазо, отпрыск бога и менее могущественного бессмертного существа, сын Ринки, богини мудрости, и Квеллина, покровителя бардов, олицетворяющего собой знание. Квеллин, вступив в союз с друидами, вместе с последними истинными бардами принял участие в битве против Света. Он пытался перетянуть на свою сторону бывшую возлюбленную, Ринку, но та пришла в ярость от такого нахальства и пришибла его большим метеоритом.
Вот тут на сцене и появился Бхазо, желая получить в полной мере божественный статус. Он утверждал, что поскольку его отец был божеством знания, а мать богиней мудрости, то теперь он должен унаследовать их могущество, а заодно и быть в курсе всех тайн, которые боги хранят даже друг от друга. Но боги, заглянув в его полубожественное сердце, увидели там искры жадности. Понимая, что знание — сила, Бхазо надеялся, овладев всей мудростью мира, стать самым могущественным из богов. Боги разгневались, но вместо того, чтобы превратить его в пыль, они, поразмыслив, наказали его иначе: даровали ему то, чего он добивался.
Дело в том, что Бхазо был всего лишь полубожественным существом, и ум его не мог вместить знаний, предназначенных для всемогущих. Неудивительно, что он свихнулся, захлебнувшись этим потоком. Изгнанный на поверхность материального мира, обреченный вечно блуждать там в своем безумном бессмертии, Бхазо решил свести счеты с жизнью единственным доступным для небожителей способом. Он изготовил веревку из дыхания дракона и соорудил виселицу над огненной пропастью, где бушевал огонь центра мира. Но, шагая с помоста, уже ощущая, как петля стягивает ему горло, он увидел богов и понял, что только усугубил свое положение. Ибо боги вернули его пытающийся высвободиться дух в ненавистную плоть и сделали Бхазо бессмертным, дабы он никогда не смог увернуться от наказания. И Бхазо остался висеть в петле из драконьего дыхания, выкрикивая переполняющие его знания обо всем сущем.
И Валери, судя по всему, намеревалась спросить совета именно у него, ибо больше ни одно существо не могло знать местонахождения всех шести Частей Ключа.
Утреннее солнце светило в окно Серебряной Башни Твердыни Магии в Натодике. Многоцветные витражи, повествующие о Победе, бросали на стены радужные блики. Миззамир, облаченный в ослепительные бело-серебряные одежды, сидел за резным столом из златодерева, углубившись в старинный фолиант в кожаном переплете. Птицы, садясь на оконные рамы, приветствовали его утренним хором. Глаза их блестели от невыразимого счастья, царящего повсюду, и это вызвало довольную улыбку в зеленовато-коричневых глазах волшебника.
В дверь негромко постучали. Миззамир закрыл книгу и повернулся к двери.
— Входите, сэр Фенвик, — дружелюбно пригласил он.
Дверь открылась, и молодой герой, войдя, почтительно поклонился великому магу. На Фенвике, как всегда, была тонкая кольчуга, надетая поверх рубашки, травянисто-зеленого цвета брюки — как принято среди аристократии Трои, — а также жилет и перчатки с бахромой — дань местной моде. От высокой шляпы с фазаньим пером до каблуков начищенных до блеска сапог Фенвик был образцом кавалера.
— Первый маг, я нашел соглядатая — такого, как вы просили.
— Великолепно! Отлично… — с живостью отозвался Миззамир и только сейчас заметил, что молодой человек чем-то обеспокоен. Изящно изогнув густую седую бровь, он спросил: — Фенвик? Что-то тревожит вас в этот чудесный день?
— Сэр… — Фенвик мгновение помолчал, колеблясь, и решительно продолжил: — Вы уверены, что достаточно будет всего лишь следить за этими людьми? Не проще и не безопаснее ли отправить за ними Зеленый отряд под моим командованием? Мы легко отыскали бы их: за несколько дней, а с вашей помощью даже быстрее. Мы могли бы их обработать или убить, если они безнадежны…
— Безнадежных людей не бывает, юноша, — мягко поправил его Миззамир.
