— Готов поспорить, ей не хотелось расставаться с амулетом, — усмехнулся Сэм.
Кайлана и Черная Метка посмотрели наверх, где на фоне вечернего неба виднелись густые клубы дыма и все еще разносились глухие крики.
— Конечно, не хотелось! Или ты за сумасшедшую меня принимаешь? — хладнокровно ответила Валери, сворачивая свиток.
Робин ждал их, сгорая от любопытства, но они ничего не стали ему рассказывать, предпочитая, пока это возможно, хранить свою тайну. Отряд достиг перевала как раз тогда, когда рассвет начал окрашивать небо в розовые и сиреневые тона. Валери посмотрела вверх и, нахмурившись, надвинула на лицо капюшон.
— Положение ухудшается с каждой минутой, — сказала она остальным. — Природа скоро не выдержит такого количества Света… Надо как можно скорее открыть Врата, иначе будет уже слишком поздно.
Спускаясь, они не встретили никого, кроме немногочисленных животных и заброшенной стоянки знаменитой когда-то разбойничьей шайки Краснонога. Далеко наверху дымилась, распространяя зловоние, черная трещина, и если бы кто-то стоял рядом, он расслышал бы негромкий смех и слова, произнесенные охрипшим от крика голосом:
— Я знал, что это случится…
Зеленый отряд состоял из бывших героев и искателей приключений, которых объединяла общая любовь к борьбе со злом. Начинался он с товарищей юности сэра Фенвика, а теперь насчитывал около ста пятидесяти человек — небольшая армия, в которой, кроме замечательных лучников и меченосцев, были белые маги и даже несколько жрецов. Конечно, многие гибли в сражениях с натуанами, горными троллями и злыми драконами, но отряд был известен, и всегда находились юноши, мечтающие сражаться в его рядах. В мирное время члены отряда не отличались от обычного гражданского населения Глинабара, столицы Трои, но, когда над сигнальной башней замка Чистолунья поднимался зеленый флаг, они надевали доспехи и собирались у каменного замка, стоящего среди поросших лесом холмов. Именно там с ними и говорил сейчас Фенвик.
Облаченный в сверкающую кольчугу, надетую поверх темно-зеленой куртки, принц стоял на невысоком балконе. По этому случаю он нацепил на охотничью шляпу свежее фазанье перо. Его смелые глаза горели огнем самопожертвования. Несмотря на долгую и полную приключений карьеру, он все еще выглядел на удивление молодо: на вид ему можно было дать не больше тридцати. Поговаривали, что прапрадед его, Лесной Лорд Фен-Аларан, был потомком эльфов. Так это было или нет, но сейчас он гордился бы своим потомком, обращавшимся к своему отряду с зажигательной речью.
Путешествие через горы заняло несколько дней — но наконец отряд злодеев достиг южного побережья, где стоял знаменитый город Талеранд. За это время они привыкли к молчаливому присутствию Черной Метки, которого, казалось, занимают только его конь да само путешествие. На страже он стоял наравне с остальными, но ни в сне, ни в пище не нуждался. Робин тоже оказался полезным: на трудных участках он в два счета отыскивал удобную дорогу для лошадей. Иногда они тревожили сонные хутора, чтобы пополнить запасы продовольствия, но в основном видели вокруг лишь дикую природу, даже в ночные часы изобилующую пышным цветением и пением птиц.
— Знаешь, — сказал как-то Арси, обращаясь к Сэму, — даже если Кайлана и леди Ви безбожно соврали, я бы все равно не отказался от нашего путешествия. Весь мир стал просто до отвращения симпатичненьким.
Сэм глубокомысленно кивнул. Он был согласен с вором. Мир стал чересчур… славным. Они как раз подъезжали к Талеранду, когда наступил рассвет, и в эти ранние часы земля была до неприличия цветущей. Волна презрения — следствие порочной натуры — заставила Сэма направить Дамаска прямо в заросли красного клевера. Раздавив несколько бабочек и помяв цветы, убийца почувствовал некоторое облегчение, и только услышав впереди нетерпеливый свист, он опомнился и пришпорил коня, чтобы догнать остальных.
Портовый город Талеранд почти вдвое уступал по величине родному городу Сэма, но зато здесь было гораздо просторнее. Запах моря смешивался с запахами человеческого жилья, отдаленный рокот прибоя — с гвалтом купцов, суетящихся на пристани возле устья реки: это была одна из главнейших торговых артерий. Вокруг города на несколько миль простирались поля и сады: мягкий климат, не характерный для остальной части континента, позволял собирать колоссальные урожаи. Морские ветры прогоняли морозы, так что экономика провинции держалась исключительно на сельском хозяйстве и дарах океана, которые купцы увозили вверх по реке и обменивали в богатых, но неосвоенных землях Трои на дерево, шкуры, драгоценности и лошадей.
