Незадолго до полудня степняки снова остановились – на сей раз по приказу своего предводителя. Шаман спешился и, взяв свою странную U-образную палочку двумя руками, принялся ходить кругами, бормоча что-то себе под нос.
Вскоре он уже складывал письмо. Запечатав его личной печатью с помощью воска за сразу же забил родник, и небольшая впадина быстро наполнилась водой. Варвары хором повторили последнюю фразу шамана и, быстро спешившись, повели своих тантелоп на водопой. Животные наклонили свои длинные шеи, широко расставили ноги и припали к воде, а злодеи, томимые жаждой, с завистью смотрели на них. Вода продолжала течь. Потом варвары напились сами и, только когда вода в роднике начала иссякать, подвели к нему пленников.
– Верховный жрец Мейлы, – пробормотала Валери, когда у нее изо рта вынули кляп, чтобы она могла напиться. – Как же я сразу не догадалась! Магия целительства в этом мире сильнее моего черного колдовства. Будь оно проклято, это неравновесие!
– Тише! – шикнула на нее Кайлана.
Потом отряд вновь побрел по однообразной степи. Арси немного пришел в себя и снова мог идти самостоятельно.
В сумерках они вышли к огромному кратеру. Вдоль края стояли каменные колонны, украшенные осколками лазурита, а на дне были в беспорядке разбросаны кожаные шатры – они окружали открытое строение, сложенное из сланцевых пород. Шатры, несомненно, представляли собой обычный лагерь кочевников, но каменное строение явно было очень древним – и даже, несмотря на примитивность, внушительным. В центре его имелось большое, идеально круглое озеро с ярко-синей водой. На восточном берегу этого озера стоял алтарь, посвященный Мейле. Изваяние богини было вырезано из цельного куска лазурита. Между колоннами храма, образующими концентрические круги, сновали жрецы – неясные фигуры в Лазурных одеждах. Веревка дернулась, и пленники заковыляли вниз, навстречу храму Мейлы, шатрам и любопытным взглядам.
Под присмотром еще одного варвара – более высокого и сильного, чем остальные – их втащили в небольшой шатер на самом краю лагеря. Могучий воин встал у входа, гневно глядя на пленников. На нем была грубая куртка из толстой дубленой кожи – подобие доспехов, – а в руках он держал «степной меч»: крепкую деревянную палицу, утыканную острыми осколками обсидиана. Сэм профессиональным взглядом окинул его и запомнил наиболее уязвимые места в кожаной броне – удар кинжала здесь мог оказаться весьма удачным.
Хуже всего пришлось Арси: варвары обожают поднимать и бросать людей маленького роста, и бариганец в конце полета крепко ударился о стену. Впрочем, он, кажется, этого и не заметил, потому что захрапел, едва коснувшись земли. Сэм подполз к нему и, убедившись, что воришка цел и спит как сурок, поглядел на остальных. Валери сидела, прикрыв глаза, Кайлана безмятежно привалилась к стене, положив на колени посох. Варвары так и не потрудились связать ее. Робин лежал в стороне, и от него остро пахло конским потом. Черная Метка, спокойный и безмолвный, как всегда, стоял перед стражником. Степняк хмурился и угрожающе вертел палицей.
– Черная Метка, сядь, пожалуйста… – негромко сказал Сэм. – Когда этот трусливый подонок обнаружит, что не может причинить тебе вреда, он выместит свою злобу на ком-нибудь из нас.
Черная Метка посмотрел на убийцу долгим взглядом, потом кивнул и отошел. Варвар выслушал слова Сэма с равнодушием непонимания, из чего нетрудно было сделать вывод, что он незнаком с общим языком Шестиземья. В этом не было ничего необычного: степняки так гордились собственной культурой, что считали ниже своего достоинства интересоваться другими народами.
Со сдавленным стоном Валери вдруг упала ничком и осталась лежать так, не двигаясь. Чернец сел ей на руку и злобно уставился на варвара. Казалось, колдунья потеряла сознание, но острый слух Сэма уловил тихий звук, какой могут издавать острые зубы, перетирающие полоску кожи.
Кайлана подняла голову.
– Очевидно, судьба пожелала предоставить нам отдых именно здесь, – спокойно сказала она. – Значит, будем отдыхать. Предлагаю всем поспать, а когда проснемся, обсудим, э-э… сложившиеся обстоятельства.
Уже засыпая, Сэм услышал слабый треск, и тихое жевание прекратилось.
Трое степняков отправились в Пиламааб, чтобы уведомить власти о поимке подозрительных личностей. Тантелопы, пущенные галопом, резво домчали гонцов до города. После разговора с мэром и капитаном городской стражи выяснилось, что в Пиламаабе о пленниках никто ничего не знает.
Благородной внешности мужчина, одетый в зеленое и золотое, заступил гонцам дорогу, когда они вышли из мэрии. Он только что сошел с корабля, и, судя по всему, у него было важное дело.
– Прошу меня простить, но я случайно услышал, что вы захватили нескольких пленных, – сказал он. – И, хотя в городе об этом не знают, эти люди действительно преступники. Их разыскивают по всему Шестиземью как виновных в преступлениях слишком многочисленных, чтобы сейчас перечислять.
