– Красного вина – и чего еще? – заинтересовался Арси, доставая клочок бумаги и кусочек чернильного дерева. Сэм с отвращением уставился на него, и бариганец мгновенно обиделся: – Я же просто шучу! О судьбы! На одной овсянке мы долго не протянем!
Кайлана вновь обратилась к Робину:
– Не обращай на них внимания, кентавр. Лучше скажи, как ты здесь оказался?
Робин сдернул с головы шляпу с плюмажем и прижал ее к сердцу.
– Милостивая госпожа, я – бродячий менестрель и, чтобы усовершенствовать свое искусство, должен запечатлевать в песнях героические события. Но родился я слишком поздно, и все прежние подвиги уже описаны, а новых никто не совершает… Случайно наткнувшись на ваших лошадей, я подумал, что именно так могли бы путешествовать искатели приключений: седельные сумки, полные припасов на долгий срок, и сами лошади, уставшие после дальней дороги. Они привели меня к этому каньону… И если вы действительно ищете подвигов, я хотел бы странствовать с вами и записывать все события, чтобы потом, когда я стану настоящим менестрелем, услаждать своих слушателей новыми песнями. Прошу вас, позвольте мне ехать с вами! Я быстро бегаю и умею сражаться, а на привалах могу развлекать вас музыкой и пением. Взгляните: вот доказательство моей профессии.
Кентавр неловко потянулся к дорожному мешку у себя на холке и извлек оттуда изящную семнадцатиструнную арфу, сделанную из златодерева. Подставку украшало резное изображение дельфина, а бока были отполированы от долгого пользования. Он быстро наиграл нехитрую мелодию и выжидательно посмотрел на злодеев. Злодеи переглянулись.
– Извини, но мы должны посоветоваться, – дружелюбно сказал Сэм. – Никуда не уходи, – добавил он, когда все направились к скале, откуда их нельзя было услышать.
– Не уйду, – пробурчал Робин, глядя на свои скованные копыта.
Пятеро путешественников образовали неровный кружок.
– Он – слабак, – заявил Арси.
– Кто бы говорил! – фыркнула Валери.
– Его слова правдивы, хотя, по-моему, он чего-то недоговаривает, – сказала Кайлана. Валери кивнула.
– И он – не жертва светомыслия Миззамира. При этом происходит характерное видоизменение ауры, которого я не наблюдаю, – добавила она.
– С ним будет уйма хлопот, если мы попадем туда, где не смогут пройти лошади, – предостерег Сэм.
– Кентавры достаточно ловкие, – заметила Кайлана. – Он может пройти везде, где пройдет мул или осел.
– Он будет слишком много есть, – пробурчал Арси.
– Нет. Разве ты не заметил, воришка? У него с собой торбы с овсом, – парировал Сэм.
– Ну да, заметил. И все равно он будет слишком много жрать.
– Зато мы могли бы съесть его.
– Нет, Валери.
– Сочинять баллады о нас? Не уверена, что мне по душе такая мысль, – сказала колдунья.
– Как ты думаешь, он знает, кто мы? – спросил Арси. Кайлана посмотрела на кентавра, который царапал камень свободной ногой.
– Если не знает, то рано или поздно догадается.
– И что тогда?
– Тогда мы его потеряем, – пожал плечами Сэм.
– Он большой. И неловкий, – не унимался Арси.
– Зато в случае чего его можно использовать вместо щита, – сказал Сэм.
– Или вместо приманки, – сухо добавила Валери.
– Должно быть, приятно послушать музыку после трудного перехода, – подумала вслух Кайлана. Сэм взглянул на безмолвствующего рыцаря:
– А ты что думаешь, темный?
Рыцарь неспешно повернул шлем в сторону кентавра, некоторое время подумал, а потом поднял большой палец.
– Хорошо, пусть идет, – поддержал его Сэм. Остальные тоже согласились.
– Всегда можно будет его съесть, если что, – заметила Валери, пока они шли обратно к кентавру.
Кайлана что-то негромко произнесла и стукнула посохом. Камень опять превратился в жидкую грязь, и Робин освободился. Друидка слегка улыбнулась ему:
– Поздравляю, кентавр: мы решили позволить тебе идти с нами. Как твое имя?
– Робин из Эвенсдейла, госпожа, – ответил кентавр, выбираясь из грязи на гравий. Уши его радостно подрагивали. – А ваши?
– Меня зовут Кайлана. Вот это – Сэм, а за ним стоят Арси, Валери и…
Когда дошла очередь до рыцаря, Кайлана замялась – а тот только пожал плечами. Арси ухмыльнулся. Он уже придумал ему подходящее имя.
– Мы назовем его «Черная Метка», – сказал он.
Доспехи рыцаря загремели. Все дружно уставились на него, но оказалось, что, несмотря на отсутствие голоса, рыцарь умеет смеяться. Отсмеявшись, он забавным жестом развел свои закованные в металл руки и кивнул кентавру.
