Сжала плотно челюсть, сдерживая желание вздохнуть и посмотрела на отражение в зеркале. Лукреция вторая служанка, которую приставили к ней после лихорадки. Та служанка, которая прислуживала этому телу, догадывалась о чем-то и, скорее всего, свои подозрения высказала графу. Ее быстро сместили, а потом и вовсе отправили в южное поместье. Вторая служанка не выдержала и ушла сама, ведь тогда у Эвы началась истерика и злость она вымещала на всех, кто оказывался поблизости. Граф с женой посчитали это последствием лихорадки и отправили Эву в восточное поместье, чтобы та поправила здоровье. Тогда-то она и встретилась с молоденькой Лукрецией, которая улыбалась широким ртом, заплетала смешные косички и совершенно не знала, какой была хозяйка этого тела.
Эва сжала подол тонкой сорочки во влажных кулаках и посмотрела на отражение Лукреции. На свое не было ни сил и ни желания смотреть. Лукреция же спокойно ждала, расчесывая волосы, намазывая их маслами и другими веществами, которые делали их более послушными. Две рыжие косички выглядывали из-под чепчика, веснушки и родинки россыпью украшали чужое лицо и шею. Сколько ей было? Лукреция еще совсем молодая, наверняка не достигла еще совершеннолетия. По ее, Эвы, меркам и по законодательству обычного, человеческого мира.
− Что-то простое и не тяжелое.
Лукреция кивнула и достала баночки, скляночки, в которых находилась странная жижа. Эва до сих пор не понимала, что в них находилось, но высыпаний на коже не появлялось и состояние ее не становилось хуже. Пока жижа впитывалась в кожу, делая ее более мягкой и свежей, Лукреция перебирала платья на вешалках. От одного вида всех этих корсетов, пышных юбок, рюшей и ярких красок рябило в глазах, становилось тошно. Эва ненавидела эти платья и очень скучала по джинсам и простым кофтам, которые не сковывали движения и не мешались под ногами.
После лихорадки, когда Эва перебесилась и немного успокоилась, ее гардероб сильно изменился. Жена графа недоумевала, сам граф покупал платья с драгоценными камнями и кружевами. Скорее всего такие платья когда-то любила хозяйка тела, сама же Эва от них плевалась. Они хоть и были красивыми, но совершенно неудобными.
Лукреция вернулась с хорошим платьем. Нежно голубое, с вышивкой на корсете и длинными рукавами, из тонкой ткани, которая делала платье невесомым. Юбка сама по себе пышная и подъюбника не требовала. Не напоминало те платья принцесс, которые все здесь так любили, а в ее мире покупали детям на утренники. Эва подставила лицо под прикосновения, сжимала плотно зубы, пока Лукреция заплетала волосы в сложную прическу, время от времени причиняя ноющую боль. Она уже предчувствовала, как вечером от обилия заколок и будет болеть голова.
Вышла она из комнаты лишь спустя час. В легком платье с длинной юбкой, корсетом, который не сдавливал ребра, с кулоном, длинными серьгами и высокой прической, из которой выпадал аккуратный завиток. Наверное, такой фасон платья она бы отнесла к девятнадцатому веку, в то время как многие носили одежду, более раннего периода. Наверное, со стороны Эва выглядела скромно, о сем не раз говорили граф с графиней, однако ее это не сильно волновало. Все эти пышные, зефирные образы, будто списанные с фильмов про Марию Антуанетту ей не по вкусу.
В большой столовой, за дубовым столом уже сидела семья этого тела. Во главе стола граф с острой бородкой, проседью в волосах и тонким станом, по правую руку от него пышнотелая графиня с сладкой улыбкой и родинкой под левой ключицей. С левой стороны на нее посматривал старший сын и главный наследник, такой же пышнотелый, как графиня и непослушными волосами, как у нее. Младшая дочь сидела рядом с графиней в розовым платье, усыпанном кружевами и драгоценными камнями, с двумя кокетливыми хвостиками и широкой улыбкой.
− Прошу простить за опоздание.
Эва села рядом со старшим сыном, как второй по старшинству ребенок. В столовой сразу стало оживленно. Слуги бесшумно ходили и выставляли на стол еду, отходя к стенам или уходя вовсе. Светло и уютно. Поместье графа Питтерс хоть и выглядело внушительно снаружи, то внутри казалось светлым, с хорошо подобранной мебелью, аккуратными вазами и картинами, цветами, которые графиня выращивала на заднем дворе. Эве даже нравилось здесь.
За столом обычно они не разговаривали. Спокойно ели кашу и лишь когда подавали ароматный чай со сладостями, начинали тихо обсуждать дела. Эва в разговоре не участвовала, слушала, как граф с графиней обсуждали последние новости и предстоящие приемы. Граф отдавал распоряжения, говорил старшему сыну, что стоило посмотреть, в то время как младшая дочь улыбалась широко и обсуждала с графиней прошедшее чаепитие.
