В глубине души Эва знала, что это бал будет важным не только в жизни Эванжелины Питтерс, которая официально будет представлена свету и выйдет на рынок невест. Бал герцогини Шервуд расставит все по своим местам и внесет ясность в происходящее.
− Вау! — крик Мари выдернул ее из мыслей. Эва неловко дернулась и сжала плотно челюсть, когда одна из заколок проехалась по коже головы. Лукреция беспокойно запричитала, кланялась и просила прощения, пока Эва смотрела на малышку Мари в пышном платье фиолетового цвета.
Отмахнувшись от Лукреции, Эва повернулась, отмечая про себя, что платье легче, чем выглядело, и улыбнулась.
− Здравствуй, Мари. Ты прекрасно выглядишь.
− Нет! Ты такая красивая! Как настоящая принцесса! — восхищенно кричала Мари и махала руками, рассматривая Эву. От этих живых эмоций и комплементов становилось неловко и приятно одновременно.
Не совладав с любопытством, Эва все же посмотрела в зеркало. Красивая. Это тело действительно красивое. Каштановые волосы уложены в высокую прическу с кокетливыми завитками и кристалликами, объемом в нужных местах, длинные серьги и ожерелье, подчеркивающее острые ключицы. Неброский макияж, подчеркивающий зеленые глаза, щеки и пухлые губы. Платье не сковывало движение, но подчеркивало тонкую талию, вышивка сияла в свете ламп, подол не воспринимался огромным тортом с вставленной в него куклой. Туфли на невысоком каблуке тоже удобные, однако уже сейчас Эва понимала — к концу вечера обязательно появятся мозоли.
Глаза защипало, к горлу подкатил горький ком и Эва резко отвернулась. Подняла голову, не желая проходить через эти круги ада снова. Если расплачется сейчас, то потечет макияж и переполошатся слуги.
Выдохнула длинно и натянуто улыбнулась.
− Спасибо, милая. Ты тоже маленькая принцесса, − сказала Эва и погладила Мари по мягким волосам. Повезло ей иметь волосы как у графа. Эанжелине и Клоду достались непослушные волосы графини, которые выглядели симпатично, но требовали много внимания и ухода.
Эва сидела в карете и понимала, почему приготовления начались так рано. Собирали несколько часов, чтобы она выглядела идеально, выехали на двух каретах рано и теперь стояли в очереди. Карета за каретой, они въезжали в кованные ворота, на территорию особняка, который больше напоминал английский дворец. Эва смотрела из окна на башни, желтые огни в окнах и уже представляла, как в сопровождении рыцаря — одну ее никуда не отпустят, − посмотрит все места, в которое ее пустят. Ей всегда было интересно, как выглядел замок изнутри.
Вздрогнула неловко, когда на ее руки опустились влажные ладони. Посмотрела на графиню исподлобья. Она улыбалась Эве ласково, будто родной дочери. От этого становилось неловко.
− Не стоит беспокоиться. Мы с отцом не требуем от тебя многого. Если тебе вдруг станет плохо, сразу говори об этом Майку или Клоду.
Кажется, Майком звали ее личного рыцаря, который тенью следовал за Эвой. Правда, она ни разу не видела его близко и не разговаривала, поэтому ничего не знала, да и имя забывала.
Отношение графини к Эве было понятным, но безумно неловким. Эва каждый раз поджимала губы, улыбалась сквозь силу или отворачивалась, чтобы не сказать что-то не то. Чтобы не вызывать подозрений. Не показать обеспокоенным родителям, что ей это не нравилось и вызывало сильный дискомфорт. Эва знала, что для них ее чувства станут сильным ударом.
Подавляя желание забрать руки из захвата, она медленно кивнула и упрямо посмотрела в окно. Карета все ближе подъезжала к воротам. Графиня вздохнула, от чего сердце Эвы сжалось, убрала руки и погладила Мари по голове. Одна карета не могла вместить пятерых человек, три из которых в пышных платьях, поэтому в одной карете — впереди, ехал граф с Клодом, они же втроем теснились во второй.
Когда дверца кареты открылась, Эва почувствовала долгожданный, прохладный ветер. Вложив ладонь в руку рыцаря, она осторожно спустилась и подставила лицо легкому ветру. Приоткрыла глаза и посмотрела на небо с первыми звездами и тонким серпом луны. Вдоль широкой дороги стояли столбы с фонарями. Что в них горело Эва не знала, но предполагала, что что-то магическое, если электричества в этом мире не было.
Большой, бальный зал встретил огнями, инструментальной музыкой, множеством голосов и одним, наиболее громким.
− Граф и графиня Питтерс. А также их старший сын Клод, старшая дочь Эванжелина и младшая дочь Мари.
Они шли вроде и вместе, но с некоторым расстоянием, которое позволяло людям рассмотреть каждого. Эва шла медленно и смотрела осторожно по сторонам, замечая взгляды, которые кидали на нее люди. Смотрела на высокие, куполообразные потолки, дам в бальных платьях и мужчин в камзолах, брюках, высоких сапогах и все сильнее убеждалась — она оказалась на самом настоящем балу. Будто в сказку попала.
