— Сносно, — буркнула я. Слабое воспоминание об этой женщине теплом разлилось в груди, расплескивая доверие. Я решила сказать. — Когда дядька…
— Не дядька, а ректор, — мягко поправила меня Мания.
— Плевать, — отмахнулась я. — Когда… он сказал "Нархаль" во мне сжался клубок ненависти и злости.
— Так бывает при перемещениях. Она такой же профессор, как и я.
— Но к вам я таких чувств не испытывала.
— Тебе нужно отдохнуть.
Мы добрались до большого здания. Там нас уже ждали и женщины в жёлтых колпаках суетливо облепили нас. В нос и рот мне запихали разноцветные камушки и светили чем-то в глаза.
— Состояние удовлетворительное, — заявила одна из них, вынимая из меня все, что засунула. — А теперь в койку.
Когда я проснулась, возле меня сидела так называемая сестра.
— Гляжусь в тебя, как в зеркало.
"Ааргх", — словно где-то рядом, услышала я. Я закрыла глаза от болезненного укола воспоминания. И мне привиделся корчащийся в изнемождении демон. "Это близнец". Я посмотрела не девушку.
— Я выгляжу как ты?
— Да, — кивнула она.
— Как тебя зовут?
— Анине.
Несколько эпизодов детства поразили своей детальностью. Я вспомнила её и только.
— Ну здравствуй, Анька, — я хитро улыбнулась.
Она радостно бросилась меня обнимать.
— Память вернулась?
— Не все. Но ты там есть. Что с Нархаль? Я чувствую, что здесь попахивает подлостью.
— Она пришла в себя. Но пока тоже ничего не помнит.
— Если имена и события так хорошо возвращают память, веди ко мне всех моих друзей.
Анька замялась и скукожилась, не зная, как сказать.
— У тебя нет друзей, Енина.
Я не расстроилась.
— Как минимум один товарищ сказал, что он мой друг.
— Ах, Ольвин. Он, вообще говоря, твой возлюбленный и парень. Вы встречаетесь.
— Так себе он кавалер. Как же поцелуи и объятья? Не почувствовала я его любви.
— Попробуй понять его. Ты являешься голая, лысая, принялась тут же кричать и ругаться. Конечно, он опешил. Он же ранимая натура. А потом ты вообще послала его куда подальше.
— То есть он не придёт?
— Нет. Потому что он уже здесь. Пообещай, что будешь корректно себя вести.
— Не буду… Такого обещать.
Анька ухмыльнулась. По её приглашению в мою одиночную палату вошёл симпатичный парень.
— Здравствуй, Енина.
— Поцелуемся?
— Может, позже.
— А что так?
— Потому что пока ты не моя Енина. Ты сейчас чужая.
Вдруг моё сознание подкинуло стыдливый для рассказа момент. Я вспомнила мужчину, лес, неприкрытую страсть, желание. И воспоминание пришло, потому что я чувствовала вину перед Ольвином за это.
— Я тебе изменила, — сразу же заявила я. Эх, скажу, пока я ничего к нему не чувствую и пока он то ли зол, то ли обижен на меня.
Анька и Ольвин округлили глаза, заявление неожиданное, не спорю. А я продолжила:
— Сейчас я не помню, кто он. Я лишь чувствую вину перед тобой за это.
— Это отвратительно, — тихо молвил Ольвин. — Тебя не было шесть часов! Шесть, Енина! Как ты могла успеть!
— Ты же знаешь, что в пятом измерении время идёт иначе, — вступилась за меня Анька.
— Да какая разница?!
Молодой человек, хлопнув дверью, покинул палату.
— Ты неисправима. Пойду успокою нашу истеричку.
Я махнула рукой в знак согласия.
Вечером ко мне явилась профессор Мания, губы взволнованно дрожали.
— Ена, — она неуверенно втянула воздух. — Тебя и профессора Нархаль велено заключить под стражу. Вас отсюда не выпустят до тех пор, пока ты и она все не вспомните и вашу память не проштудируют вдоль и поперёк.
— Какая неожиданность, — я театрально вздернула руки. — Удивительно, с чего же вдруг приняли такое решение?
— Ночью целители слышали, как Нархаль бредит. Она отдавала приказ, — Мания потупилась.
— И что же она велела исполнить?
— Она, — нехотя говорила профессор, — приказывала убить рыжую ведьму.
Нити воспоминаний потянулись ко мне вместе с кудрявыми локонами. Я поморщилась от боли и, спустя пять минут, сказала:
— Нет необходимости стеречь меня. Память вернулась.
Когда в академии прознали о моей дружбе с могущественным волшебником из другого измерения, студенты поделились на три фронта: завистники, ненавистники и почитатели. Последние повсюду следовали за мной по пятам, норовили познакомиться. Часть славы перепала и Аньке, теперь ей приходилось чуть ли не каждый день отбиваться от ухажеров.
Ольвин меня не простил и перестал разговаривать. Я даже не переживала из-за этого, что странно. Ведь я точно помню, что любила его. Наверное, все же, больше как друга, чем как мужчину.
Профессора Нархаль посадили в тюрьму для чародеев, выкачали магию и закупорили сосуд. Преступница наказана.
— Ты не можешь отправиться за Петро в пятое измерение, — одним жарким днем перед последним экзаменом заявил мне ректор.
— Ещё как могу, — не согласилась я. — Откройте портал. Я мигом, туда и обратно, вы и глазом моргнуть не успеете.
