— Вера Игнатьевна! — предостерегающе начал он. Одна рука легла на эфес меча, вторая уперлась в меня ладонью выше груди. — Вы помогли нам, и наша благодарность велика, поверьте. Кроме того, насчет вас у нас нет ни единого указания, так что…
— Указания? — вспыхнула я, сделав шаг назад. — Чьего указания?
— Просто идите своей дорогой.
— В вашей карете Григорий Любимов! Мне нужно поговорить с ним.
Дверца тут же открылась. Увидеть пассажира я не могла, так как усатый загораживал обзор, но слова его подтвердили, что я не ошиблась:
— Вера Игнатьевна! Вот это встреча!
— А ну захлопнись! — выкрикнул Пирожок.
Дверь послушно закрылась.
— Уходите! — вновь приказал усатый. Клинок на треть высунулся из ножен на его бедре.
Пирожок и вовсе обнажил свой меч и стоял сбоку, довольно напряженный, будто готовый атаковать в любой момент.
— Вы служите не Святославу, — проговорила я сквозь зубы. И это был не вопрос.
Ни Пирожок, ни усатый не прокомментировали утверждение. А стало быть…
Я сжала пальцы в кулак и без замаха врезала усатому. Угодила в челюсть. Он отшатывается, и я успеваю выхватить саблю.
— Ах ты! — рычит Пирожок, подскакивая.
Звенит сталь. Хоть и толстенький, он весьма энергичен и шустро орудует клинком. Но куда ему до меня? Десять секунд, и ровная багряная линия кровоточит на его щеке.
Да, это царапина. Но она приводит его в бешенство. Он набрасывается с большей яростью, рычит, как дикий зверь. Я отражаю атаки. Жду, когда допустит ошибку. Вспоминаю об усатом.
И вовремя. Не решаясь подключиться к поединку сам, он бьет магией. Блок ставить некогда, но успеваю отскочить. Разворачиваюсь к Пирожку, ведь тот все еще прет с завидным упорством.
Отражаю выпад. Чувствую, что удар его уже слаб. Ага! Утомился! Новый блок, теперь с усилием. Его руку отбрасывает, но меч удержал.
Пока он приходит в себя, готовлю свой удар: замах… и клинок пикирует, словно беркут. Но не настигает цели, ибо в мою руку врезается магический разряд.
Усатый восстановился слишком быстро, он и правда хорош. Теперь уже в замешательстве я. Пытаюсь дёрнуть руку обратно к себе, чтобы вновь перейти к обороне, но не могу… Не могу!
Почему я не могу вернуть руку?
Почему не ощущаю её?
Почему в ней лишь острая, бесконечная боль?
Толстяк же вот-вот ударит! Я ловлю глазами торжествующее лицо Пирожка. С его клинка стекают кровавые ручейки. Он смотрит на меня, ухмыляясь, и вовсе не собирается атаковать.
Мне дурно! Тело дрожит. Перед глазами туман. Обессиленная, я падаю на колени, опускаю взгляд и вижу на земле… вижу там — свою собственную руку. Она все еще сжимает саблю. А кровь с моего обрубка обильно поливает её.
Пока теряю сознание, почему-то предстает образ Володи. Как же он, должно быть, похож на меня… теперь… Или я на него…
Я — Фёдор
— Получилось, Николай Фёдорович? — осведомилась Лиза.
— Прошу тебя, Елизавета, зови меня по имени.
Лиза пропустила замечание и принялась сверлить Строганова требовательным взглядом.
— Да. Как видишь, — недовольно буркнул тот.
Он показал в сторону конюшни, откуда пара крепких мужчин вела к нам четырех кобыл.
Мы находились на весьма большой почтовой станции в Тверской губернии. Кроме нас, народу здесь сновало немало. Местные даже рынок образовали. Но благодаря конюшне место, где стояли мы, было относительно скрытым.
Эта скачка порядком утомила, пусть я и не ощущал боли, но тряска перед глазами отнюдь не поднимала настрой. К тому же, что за радость от поездки, если тебя привязывают к лошади и чаще всего просто ложат сверху, словно мешок.
Но я не жаловался, пусть и мог бы.
Мужики подвели лошадей.
— Всё готово, — сказал один из них, показав на ту, что нагружена мешками. — Ваши вещички здесь, всё как было. — Лошадки свежие, сытые, водой напоенные.
— Хорошо, — кивнул Строганов. — Свободен.
Лиза проводила их взглядом и, как только оба отошли достаточно далеко, перевела глаза на следователя.
— Вы точно не поедете дальше, Николай Фёдорович? — в голосе ощущалась печаль и частично просьба.
Он поморщился, вновь услышав отчество.
— Я должен вернуться в Москву, иначе меня начнут подозревать.
— Хорошо.
— Но есть одна весьма полезная новость. — В руках следователя появилась маленькая скрученная в трубочку бумажка. — Несколько дней назад возможных перехватчиков Любимова видели в Новгородской губернии. Они двигались в сторону Петербурга, но случилась какая-то заварушка.
— Профессор не пострадал? — обеспокоилась Лиза.
Строганов пожал плечами.
— Известно только, что потом они сменили маршрут и двинулись на юг через Псковскую губернию к Смоленской.
— Значит… Мы можем срезать, — задумалась Лиза.
— Можете, — согласился Строганов. Но на вашем месте я бы прекратил это.
— У меня приказ, — отрезала она. — Я либо выполню его, либо умру.
— Ну-ну. Та же прыть, тот же нрав и воля, — нахмурившись, кивнул Строганов. — Теперь понимаю, почему у вас возникли взаимные чувства с… — Он смолк, заметив, как помрачнело лицо девушки.
— Лучше не напоминайте, Николай Фёдорович.