Из толпы подданных вперед вышел заносчивый в'етт Алгерт — самый богатый человек в Алатте, с чьими дерзкими прихотями приходилось считаться даже Оллесу. На его тонких губах змеилась весьма ехидная усмешечка, а уж за поклон, который он отвесил Хелит, можно было смело вызывать на поединок чести. Мэй бы такого наглеца просто-напросто зарубил бы на месте, чтоб другим неповадно было.
— Простите, миледи, не проще ли доверить защиту наших жизней доблестным воинам мадда Хефейда? Или вы сомневаетесь в их силе?
Но Хелит не поддалась на столь откровенную провокацию. Она пропустила вопрос мимо ушей.
— Мне бы хотелось узнать, сколько серебра вы готовы выделить на оборону Алатта, ветт Алгерт? — строго спросила девушка.
Но хитрющий аристократ сделал вид, что потрясен до глубины души.
— А разве у леди Гвварин не хватает собственных средств? Благородный лорд Оллес никогда не позволял себе залезать в кошельки своих фиани.
Хефейд с тревогой посмотрел на Хелит. Что же она ответит?
— Я — не мой отец! Я могу себе позволить гораздо больше, в'етт Алгерт, чем вам кажется. И я хочу, чтобы благородные жители Алатта приняли не просто посильное участие в обороне города, но проявили подлинный патриотизм.
— Вы так много хотите, миледи, — пробурчал себе под нос тот.
Хелит огляделась вокруг. Ни капельки энтузиазма, ни отблеска понимания. Хеф полон сочувствия, ир'Брайн уже потирает ручонки, а в'етт Алгерт презрительно ухмыляется. Вот когда стоит пожалеть, что не родилась на свет мужчиной. Чтобы наподдать всем и каждому так, чтоб по гроб жизни вспоминали и навеки закаялись перечить. Сразу же вспомнился Мэй, умеющий одним движением бровей размазать по стене. Опять же, была бы блажь какая, глупые причуды, а тем паче без всякой существенной причины… Так нет же! Всем хочется жить себе припеваючи за широкой спиной Отступника, который за чужое благополучие платит собственной кровью.
— Кто еще из присутствующих считает, что может обойтись без защитной стены? — спросила Хелит самым неприязненным тоном…
Подданные зашевелились, подавая признаки жизни. А то ведь так недолго и в статуи обратиться от избытка впечатлений!
— Миледи, вы зря думаете, что Алатт настолько беззащитен, — отозвался черноволосый сероглазый господин в малиновом плаще, накинутом поверх скромно украшенного колета. — К примеру, ваш батюшка всегда полагался на помощь соседей. За последние триста лет…
— Кто это? — тихо переспросила Хелит у Флин, стоящей за её спиной.
— В'етт Кирит, — шепнула фрейлина.
— …Враги ни разу не брали Алатт приступом, и каждый раз ваши благородные родичи отважно его защищали.
— Замечательно, — процедила сквозь зубы Хелит. — Вот вы штурмовым отрядам дэйном и расскажете про триста лет взаимопомощи, в'етт Кирит!
Благородный лорд Алгерт мгновенно скинул личину сдержанности:
— Вам-то какая печаль до нашей обороны, леди Хелит? Вы вскоре покинете эти владения, спокойно себе уедете в столицу под защиту лот-алхавских стен и королевской гвардии.
Он кивнул на безучастного ир'Брайна, разглядывающего оружейную коллекцию на стенах.
— С чего вы взяли? Разве я уже укладываю свои вещи? — деланно изумилась Хелит. — Лорд Риадд привез послание от нашего государя. Я остаюсь в Алатте.
Посол подавился вздохом и гневно уставился на владетельницу. Негодяйка умудрилась выскользнуть, точно змееглавая рыба из рук рыбака. Того и гляди, укусит!
— Я остаюсь в Алатте защищать отчий дом, даже если останусь в полном одиночестве.
— Это будет забавное зрелище, — ухмыльнулся ядовито лорд Алгерт.
Дочка Оллеса сжала в нитку бледные губы.
— Вы его точно не увидите, в'етт, — посулила Хелит. Гордо выпрямилась и строго молвила:
— Отныне я освобождаю вас от омажа.
Она не зря полночи накануне провела над толстенным и тяжелым, как дорожный сундук, «Сводом законов», выуживая крохи здравого смысла из до предела запутанных правил и уложений, регулирующих, а скорее — неимоверно запутывающих жизнь униэн. И где-то между пунктом о недопустимости брака между двоюродными родичами и расчетом виры за потраву чужих полей, Хелит обнаружила раздел с перечислением мер воздействия на нерадивых вассалов. К слову, владетель мог даже выпороть особо строптивых, но мысль о том, что придется лицезреть такое количество филейных частей, девушке не понравилась.
«Будем бить по мордасам», — решила она.
Лорд Алгерт проглотил свой длинный язык, покрылся смертельной бледностью и бегом выбежал из Парадного зала, провожаемый отнюдь не сочувствующими взглядами. Он умудрился насолить огромному числу сограждан, и его позорная опала порадовала и согрела немало сердец.
— Я не стану терпеть оскорблений! Ни сейчас, ни впредь! Кто еще жаждет обрести свободу от данного слова?
