Как видно, он понял, что по-другому от назойливого детектива ему не отделаться. Количество преступлений и криминальных загадок, превратившихся в грозовую тучу над крышей театра, тоже сделало его сговорчивее.
Мастерская находилась на нулевом этаже. Директор Цоколь взял в дежурной ключи, и они спустились по лесенке, Альберт Карлович отпер дверь и включил свет.
– Сейчас он бывает здесь очень редко, – сказал директор. – Смотрите, наслаждайтесь.
В мастерской пахло старой краской и клеем. Кругом лежали заготовки кукол, по стенам были развешаны эскизы на картоне и бумаге. Окна полуподвального этажа, срезанные наполовину, открывали асфальт обширного двора. Крымов со знанием дела осмотрелся. Фотография висела над большим рабочим столом кукольника. Он подошел как можно ближе, вытянул шею.
– Вижу, вы нашли, что искали, – догадался Цоколь.
– Нашел, – подтвердил детектив.
– Это какой-то его предок, – равнодушно бросил директор театра.
– Догадываюсь.
– Очень мрачный старик.
– Чрезвычайно мрачный.
– Посветите мне, будьте так любезны.
– Зажгите настольную лампу.
– Я обещал ничего не касаться руками.
– Зажгите – не валяйте дурака.
– Нет, я держу слово.
– Хорошо. – Альберт Карлович подошел к столу, включил настольную лампу, взял ее за ребристую шею и направил поток света на старинное фото под стеклом в деревянной рамке.
Только теперь Крымов увидел все в деталях. Этот дом был еще молод и крепок. Старик с окладистой бородой, сидевший в центре крыльца на стуле, с посохом в руке, и впрямь как будто караулил кого-то, поджидал, как паук в центре паутины ждет свою жертву. А от крыльца расходилась деревянная резьба, еще не ветхая, не одряхлевшая, не осыпающаяся. Пусть нечетко на этой фотографии, но она открывала знакомые круги ада: внешний бога-обманщика Морока, средний – богини-убийцы Мары и внутренний – его величества Чернобога, хозяина подземного мира, владыки Обители зла, вождя леших, русалок и вурдалаков.
– Классное фото, – сказал Крымов. – Лампу держите ровнее.
– Слушаюсь и повинуюсь.
– А ну-ка…
Сыщик достал айфон и сделал несколько фотографий.
– Вы не говорили, что будете снимать.
Директор поставил лампу на место.
– Я обещал, что ни к чему не притронусь руками, – миролюбиво напомнил детектив.
– А, делайте что хотите, – махнул рукой Альберт Карлович Цоколь и отвернулся. – Хоть всю мастерскую общелкайте. Я после ваших рассказов про девочку Женю с ножом в руках все равно теперь не усну, хоть пол-упаковки снотворного выпью.
Когда они поднимались по лесенке, детектив попросил:
– Покажите мне галерею ваших гениев.
– С удовольствием.
Через минуту он смотрел в лукавые глаза еще моложавого Саввы Андроновича Беспалова, – тут ему было чуть за пятьдесят. Крымов и сам усмехнулся, вспомнив реплику профессора Духоборова: «Как я понимаю – это потомственный жрец бога Морока в современном мире». Достал айфон и сделал фотоснимок.
– На всякий случай, – пояснил он директору театра. – Для нашей галереи подозреваемых в УВД.
Когда Андрей Петрович звонил из машины еще одному человеку, он был особенно настойчив. Время выдалось позднее, ситуация непростая. И когда ехал к этой женщине, испытывал определенную неловкость. Но дело есть дело, оно не могло ждать до завтра. Ему нужно было именно сегодня увидеть всю картину целиком.
По дороге он вновь думал о Лике, свидание с которой так легкомысленно упустил. И почему он такой упертый? На что променял объятия прекрасной девушки, которая сама так охотно потянулась к нему? Ведь будет жалеть – ворочаться сегодня ночью в кровати и жалеть.
Вот и нужный дом – хрущёвка в рабочем микрорайоне. Первый подъезд, третий этаж. Шаркающие торопливые шаги за дверью, три щелчка в замке, щеколда.
Корочки сыщик приготовил заранее.
– Капитан Андрей Крымов, – представился он.
– Проходите.
Бывают люди со скорбными лицами – они скорбят, даже когда радуются. Мать Любови Селезневой была именно такой: разбитой непрекращающимся горем, с больной душой. Тут уж никуда не денешься.
Они сели за стол в гостиной.
– Мне придется потревожить вас, Серафима Анатольевна, – сразу предупредил он. – Но это в интересах следствия. Так нужно.
– Хорошо, спрашивайте.
– Ваша дочь, несомненно, говорила вам о знакомстве с художником-декоратором своего театра – Беспаловым Саввой Андроновичем.
– Боже. – Хозяйка дома закрыла лицо тощими руками. – Мне так не хочется слышать это имя…
Крымов немного подождал.
– Вы знаете, когда они познакомились? При каких обстоятельствах? Что их связывало? Насколько тесной была их дружба? Или это было что-то более серьезное?
Серафима Анатольевна сокрушенно покачала головой.
