Придя в себя, я аккуратно повесил фуражку на рогатую вешалку в углу, машинально провел ладонью по волосам и осторожно присел на тяжелый, даже на вид неудобный стул с резной спинкой. Из запасников музея, наверное. Сама же госпожа директриса разместилась в обитом бордовой кожей элегантном офисном кресле, достала из маленькой сумочки пачку сигарет, прикурила от миниатюрной золотой – честное слово, золотой – зажигалки, не обратив ни малейшего внимания на мое суетливое хлопанье по карманам, и слегка брезгливо, но все равно очень эротично пропела:
– Вы, наверное, по поводу кражи пришли? Так я все в заявлении написала, больше я ничего не знаю. Да и некогда мне, честно говоря, дел по горло, сами понимаете.
Тут она грациозно стряхнула пепел со своей длинной, пахнущей сандалом сигаретки в бронзовую пепельницу, бросила ногу на ногу – я услышал только шорох, из-за столешницы ничего не было видно – и слегка откинулась на своем троне.
Все-таки кое-какой иммунитет я за время работы в органах приобрел, так что быстренько сконцентрировался и принялся обдумывать первый вопрос.
Надо сказать, эта редкая птичка слегка переусердствовала. Совсем чуть-чуть. Такой женщине не следует тратить свое обаяние на какого-то малозначительного мента-стажера, потому что менту-стажеру, если он не полный имбецил, совершенно понятно, что тут ему ничего не светит, не звенит и даже не пахнет. В общем – нечего ловить. С таким же успехом можно пялиться на фотографию в «Космополитене» – никакой практической пользы, одно расстройство мочеполовой системы. Хотя некоторые таки пялятся и даже ловят от этого кайф, только я не из их числа. Я все-таки физик по образованию, здраво мыслить умею, так что на понт, даже такой фигуристый, меня не возьмешь, понимаю, что «не бродить, не мять цветов багряных…». Хотя это, кажется, по другому поводу сказано. Но все равно годится.
– Госпожа… Арней, – начал я, напрягая рудименты хорошего воспитания, которого, кстати, так во время учебы и не получил.
В университете, а тем более на физфаке, политесу не уделяли должного внимания, не в пример, скажем, «Демократическим основам современной религии» – был такой обязательный курс. Вел его профессор Рамзаев, богун Рамзай, известный в молодости среди братвы под погонялом Ушан. Его и студенты звали Ушаном, было за что… Но это я так, в порядке лирического отступления.
– Госпожа Арней, я понимаю, что вы весьма занятой человек, однако помощь милиции, братве или Храму – первейшие и почетнейшие обязанности каждого добропорядочного гражданина или гражданки, будь он хоть трижды занят, – выговорил я совершенно бессмысленную тираду, после чего продолжил уже по существу: – Расскажите, пожалуйста, как вы обнаружили кражу. Что вы при этом почувствовали, какие мысли, какие подозрения у вас возникли? Кто, по вашему мнению, мог быть к этому причастен?
Однако рудименты хорошего воспитания давали-таки себя знать! Откуда у меня это, может быть, от бабки-польки?
Госпожа Арней, похоже, не обратила на мои светские потуги никакого внимания, однако ответить соизволила. Интересно, она что, не понимает, во что вляпалась с этим чертовым ножиком? Экспертизу ей приспичило проводить, видите ли, историко-магическую или наоборот.
– Как вам известно, – директриса слегка откинулась в своем кресле, – в запасниках провинциальных музеев можно подчас найти удивительные вещи. Лежит себе какая-нибудь старая картонка, а на самом деле это ранний Санторский, и стоит он подороже, чем весь остальной музей вместе с его сотрудниками. В художественном смысле, разумеется. И вот я, имея профессиональное магико-историческое образование и как директор музея, естественно, не могла заинтересоваться, что же у нас там, в подвалах? После прежнего директора остался страшный бардак, вы, наверное, в курсе, что господин Кручек страдал болезненным пристрастием к спиртному. Кроме того, он в нетрезвом виде высказывал совершенно еретические суждения, за что в конце концов и поплатился.
Я действительно помнил, что какого-то сильно пьющего деятеля культуры забрали в БСБ, после чего о нем не было ни слуху ни духу. Но о том, что это был директор городского музея, слышал в первый раз. «Ах ты стерва ногастая…» – подумал я.
Видимо, физиономия у меня все-таки брезгливо передернулась, потому что госпожа Арней торопливо сказала:
– Не смотрите на меня так, пожалуйста, не надо. Я кто угодно, только не стукачка, можете мне поверить. Теодор Генрихович действительно очень сильно пил, насмерть, можно сказать, а в пьяном виде его несло. Он даже ко мне приставать пытался, это при моем-то муже…
– А кто ваш муж? – вежливо спросил я. Наличие влиятельного мужа многое объясняло, хотя бы то, почему эта дамочка так уверена, что с ней ничего плохого не может случиться. Хотя вон тот же Кабан, уж какой был влиятельный человек, однако же, погиб при невыясненных обстоятельствах, ушел, так сказать, служить Ааву…
