Люди у костра притихли. Два ордынских штурма не прошли даром, несмотря на надежные укрепления. Полтора десятка свежевыструганных деревянных крестов выстроились прямо за церковью – городской погост лежал в тихой березовой роще за городской стеной, и пути к нему нынче не было.
– Про них точно надо, – стукнул кулаком по колену рыжебородый. – Ты это, слышь, Василий, не подкачай.
– А пока, может, нам гость иноземный чего расскажет.
Мимо костра неторопливо проходил Ли, погруженный в свои думы.
– Эй, Ли́ня! – окликнул его Иванов подмастерье. – Не побрезгуй, посиди с нами.
Ли остановился и непонимающе посмотрел на парня.
– Иди, иди к нам, – замахали руками остальные. – Кулешу с салом отведай, скоро готов будет.
Последний из чжурчженей колебался. Несмотря ни на что, ему было все еще как-то неуютно в осажденном русском городе. Так мог бы, наверное, чувствовать себя некогда виденный им в императорском зверинце Кайфэна белый волк, случайно угодивший в стаю серых лесных собратьев.
Иван молча поднялся и, подойдя к Ли, положил руку ему на плечо.
– Пошли, друже, – сказал он. – Не побрезгуй нашей пищей.
И тут неожиданно для самого себя глаза последнего из чжурчженей стали влажными. Странное это чувство для того, кто привык быть последним оставшимся в живых, – ощутить, что другой сильный и гордый народ считает его своим. Непривычно щемит в груди от этого чувства и почему-то предательски слезятся глаза.
Рукавом халата Ли смахнул что-то с лица – может, слишком рано проснувшегося комара. Потом кивнул и пошел рядом с кузнецом.
– Садись, Линя, – подвинулся рыжебородый. И обвел присутствующих звероватым взглядом – не оспорит ли кто, что гость непременно должен сидеть между ним и Иваном?
Не оспорили.
Кулеш оказался на редкость вкусным. Рыжий сбегал куда-то к возам и приволок объемистую баклагу зеленого вина.
– Давай, Линь, за знакомство!
Последний из чжурчженей пригубил терпкий напиток и, поклонившись, отставил чарку. Густые брови рыжего поползли кверху.
– Не по вкусу?
Ли покачал головой.
– Лучшего вина я не пил у самого Императора. Но сегодня нельзя. Вдруг завтра Орда снова пойдет на штурм?
Поднесенные было к губам чарки сами собой опустились.
– Прав Линя, – вздохнул скоморох. – Да и нам скоро стор
– Так, может, нам гость расскажет бывальщину? – подмигнул Иван. – Судя по тому, как он ловко всяких придумок на стены понастроил, у него в запасе тех бывальщин как звезд на небе.
– Бываль-щину? – переспросил Ли, запнувшись на незнакомом слове.
– Ну, быль про то, как твои предки воевали. Как подвиги совершали.
По лицу последнего из чжурчженей скользнула тень, будто проносящаяся мимо ночная летучая мышь коснулась его крылом.
– Хорошо, – медленно проговорил он, немигающим взглядом уставившись на огонь. – Я расскажу вам бываль-щину о великом полководце Сун Цзы, жившем в древнем царстве У восемнадцать столетий назад.
– В каком царстве? У? Так царство и звалось? – громким шепотом переспросил Васька, но на него зашикали, и он замолчал.
Ли продолжал говорить ровным, спокойным голосом, словно читая старинный текст, начертанный на огненных языках пламени костра.
– Однажды правитель У призвал к себе великого полководца и спросил его: «Я слышал, что ты учишь своих командиров сражаться на местности смерти. Расскажи мне, что это такое». Сун Цзы с достоинством поклонился правителю и попросил, чтобы тот повелел принести клетку с бамбуковой крысой. Правитель удивился, но приказал доставить во дворец требуемое…
Неслышным шагом подошел к костру и стал рядом воевода, но увлеченные рассказом слушатели его даже не заметили…
– Тогда Сун Цзы открыл дверцу клетки и попросил правителя, чтобы тот приказал своему слуге убить крысу рукояткой от опахала. Заинтересованный правитель отдал приказ. Слуга удивился не меньше правителя, но, повинуясь приказу, просунул в клетку длинную деревянную рукоять и ударил крысу. Удар был несильным – клетка была слишком тесной для того, чтобы как следует размахнуться. Тогда слуга ударил снова – и промахнулся. Крыса успела увернуться. Увлеченный охотой, слуга принялся с азартом гонять зверька по клетке, надеясь прижать его концом палки к прутьям или к полу и раздавить.
Раззадоренные охотой, правитель, его царедворцы и телохранители прилипли было к клетке – но тут же в страхе отпрянули. Оскалив зубы, крыса бросилась на слугу и вцепилась ему в руку. Слуга завизжал, выдернул из клетки руку вместе с повисшим на ней зверьком и принялся прыгать и кричать от боли. Наконец крыса разжала хватку, оставив на руке слуги глубокие, кровоточащие раны, и убежала. Плачущего слугу увел придворный лекарь.
«Опасное развлечение», – покачал головой правитель.
«Очень опасное, – согласился Сун Цзы. – Всегда опасно пытаться убить того, кто сражается на местности смерти».
«Но при чем здесь местность смерти? – в который раз изумился правитель. – Ведь это была просто бамбуковая крыса!»
Сун Цзы посмотрел в глаза правителя долгим взглядом и произнес:
