Показалось Тимохе, что на мгновение смешался старик. Рыскнули в сторону колючие глаза, мазнули по укоризненному лику Спаса на иконе в углу, но, наткнувшись на посох, вновь обрели хищную хватку. Толстые пальцы шевельнулись и крепче обняли потемневшее от времени дерево, словно обрюзгший водяной подпитался силой от своей коряги.
– Моя забота, чтоб в Новгороде благоденствие и благолепие пребывало, на то меня вече избрало, – заворчал посадник. – За всю Русь не в силах я быть в ответе, на то в других городах свои бояре да князья имеются. А ты, Александр Ярославич, говори, да не заговаривайся! Как тебя народная воля на княжение посадила, так и обратно ссадить может!
– Уж не ты ли той волей заправляешь? – хмыкнул князь.
Глаза посадника метали молнии. С силой стукнув посохом об пол, старик тяжело поднялся с лавки и направился к двери. Длинные полы бобрового кожуха волочились по полу, словно крылья подбитой камнем летучей мыши.
Князь опустил голову, закрыл глаза, словно творя про себя короткую молитву. Посадник медленно протянул руку к двери, словно ожидая чего-то.
– Ладно, Степан Твердиславович, не лаяться я сюда пришел, – с видимым усилием произнес Александр. – То, что утаили от меня беду, которая на Руси ныне творится, – за то вы с тысяцким да старостами перед Богом ответ держать будете. Ныне же… ныне прошу…
Видно было, что последнее слово далось князю особенно трудно.
– …прикажи тысяцкому снарядить ополчение новгородское. Не за себя прошу – за людей русских. Град Козельск супротив Орды стоит, помощи просит.
– Да ну?!
Посадник резко обернулся – будто только что не брел еле-еле к двери, преодолевая старческую немочь.
– А на другом конце света никому боле помочь не надобно?
– Значит, не поможешь, – ровно произнес князь.
– Да ты в своем уме, Александр! – возопил посадник. Тяжелая шапка съехала на бок, седые космы выбились из-под собольей опушки, но старику сейчас было не до шапки.
– Ты моли Господа за то, что Орда чуток до Новгорода не дошла, назад повернула! А кабы дошла? От кого б мы тогда помощи дождались?
– Вот так каждый думает, за стенами своих городов затворившись! – резко бросил князь. На его лице проступили красные пятна. – Оттого и жжет Орда наши города беспрепятственно!
– А ты сходи на подмогу тому Козельску, рассорься с Ордой! – продолжал бесноваться посадник. Бульканье в его горле сейчас напоминало клокотание варева в закипевшем чугунке. – Глядишь, Батыйка по твоей милости и Новгород сожжет до кучи с остальными!
Александр расслабленно откинулся на спинку стула, губы дернулись в короткой усмешке.
– Хватило б мочи – и без того сжег бы. Да только, как я понял, главный удар на себя Торжок принял, а дойти до Новгорода Орде уже сил не хватило, побоялись не совладать. Но сейчас ты хорошее дело предложил, посадник. Схожу я, пожалуй. Пусть с малой дружиной, со своими, переяславскими, – а схожу. Глядишь, хоть тем искуплю нашу вину великую – и за Торжок-град, которому вы в помощи отказали, и за всю остальную Русь, которая от нас не увидала примера воинской доблести, чтоб на Орду всем миром ополчиться.
– Сходи, княже, – тоже внезапно успокоившись, кивнул старик, поправляя шапку. – Вон князь Владимирский Георгий Всеволодович тож сходил давеча, да на реке Сити…
И осекся, поняв, что сказал то, о чем говорить не собирался.
– Что на реке Сити? – сузив глаза, спросил Александр.
Деваться было некуда. Начал – так договаривай.
– Да ничо, – раздраженно бросил посадник. – Ни града Владимира боле нет, ни его князя.
– Так… И про то ты знаешь от гонца из Владимира, который новгородцев на битву звать был послан, да по твоей указке несолоно хлебавши Аксеном с ватагой обратно повернут был, – задумчиво протянул князь. – А после, небось, твои соглядатаи, за гонцом посланные, донесли, что русское войско в битве погибло. И с Торжком то же самое было.
– В обчем, так, княже!
Посадник приосанился – вроде как даже ростом выше стал и десяток годов сбросил. «Видать, не так уж немощен дед, как казаться хочет», – подумал Тимоха, все время разговора столбом простоявший одесную от князя, не решаясь лишний раз пошевелиться.
– Охота тебе головой в петлю нырять – ныряй, твое право. Но горожан я на это дело подбивать не стану, потому как не враг Новгороду…
Старец пожевал губами и добавил:
– А посоветую я им другое – иного князя себе подыскать.
– Что ж, посоветуй, – нехорошо улыбнулся Александр. – Уж как ливонцы, шведы да Литва возрадуются, узнав, что ты своего князя выгнал, а нового подыскиваешь. Думаю, они тебе из своих рыцарей его быстро подыщут и пришлют непременно. С войском. А то и сразу трех. Только разгрести ли сумеешь такую кучу князей, Степан Твердиславович?
Посадник зашипел, словно рассерженный кот, и выскочил за дверь.
– Вот такие дела, Тимоха, – задумчиво произнес князь Александр. – Сидим мы здесь за лесами да болотами и дальше своего носа ничего не видим. А ежели еще немного постараться, чтоб вестей до княжьих ушей не дошло…
– Ясно, – понурился витязь. Чего ж тут неясного. Не видать Козельску подмоги.
– Ничего тебе не ясно, – сказал князь.
