Вызывает на себя линейная бригада, у бабушки 82 лет подозрение на ОНМК, вот только не всё так понятно, как оказалось по приезду, а, если подробнее, то бабушка в анамнезе имеет перелом шейки бедра, с кровати не встаёт, живёт одна, хотя имеет двух дочерей, которые к ней периодически заходят проверяют её. А, чтобы бабушка не беспокоилась и спала получше, они её феназепамом кормят. И вот такая нас застаёт картина: бабуля лежит на кровати, рядом на стуле гора различных таблеток и пресловутый феназепам в том числе. При осмотре ни фига не понятно инсульт у бабули или же она таблеток каких наелась. Дочь на наши вопросы говорит, что она такая уже была когда та зашла её проведать, а пациентка вообще на наши вопросы не может ответить, только мычит, да орать начинает, когда мы её пытаемся ворочать. В общем решаем госпитализировать бабулю в сосудистый центр, да вот беда, у неё температура 38,3 и конечно врач приёмного посылает нас в инфекционку, едем туда, там ещё веселее. Врач-инфекционист, осмотрев нашу пациентку прям в машине (на улице ноябрь месяц, время уже часов 9 вечера) тоже нас посылает, только теперь уже обратно. Вся эта история закончилась тем, что провозив бабулю не много не мало 2 с лишним часа мы всё таки спихнули её сосудистому центру, выслушав много интересного в свой адрес.
Работаю на скорой достаточно давно, больничными не баловалась, трудилась на две ставки.И тут со мной прямо на смене случилась беда: внематочная беременность по типу трубного аборта. Первый приступ болей случился ещё по дороге на работу. Попросила милого (врач скорой) сделать но-шпу по вене, но-шпы не оказалось, сделал кеторолак. Боль окончательно не купировалась, но ослабла.(Я, к слову, баба крепкая: жаловаться и ныть никогда не любила.)В тот день нас, как на зло, отправили дежурить на мероприятие и велели поесть, так как стоять будем до 10 вечера.Боли нарастали, аппетита не было, но я поела. Дежурить ведь едем.Где-то около четырёх часов дня я почувствовала что что-то не так и попросила коллегу пропальпировать живот (до него уже в тот момент невозможно было дотронуться, он был вздут и боли иррадиировали под ключицы).Вместе мы решили, что это, наверное, газы. Потому что я просто не верила, что со мной может что-то случится и очень терпеливо сносила боль.Пока я сходила за эспумизаном (при ходьбе я чувствовала себя как Али-Гуссейн - человек-бассейн), пока я поняла, что от эспумизана эффекта нет, что от болей я уже не могу глубоко вдохнуть, наступило восемь вечера. Я робко постучалась в кабину:- Мне всё хуже, я уже не могу стоять...- Но мы же тут до десяти вечера стоим! Потерпишь? - ответили коллеги.Промелькнула мысль: "К десяти я наверное умру."И настояла таки на госпитализации. Мне нехотя вызвали вторую машину, чтобы забрать меня с дежурства (так как никто не мог и представить, как мне херово). Машина приехала в одиннадцать. На тот момент я была уверена, что в животе у меня что-то лопнуло, но при этом категорически не хотела ехать на носилках, со стонами и криками встала и пошла. Приехавшая за мной бригада была в шоке, увидев меня в таком состоянии. Робко мне пытались предложить лечь, но я была уверена, что пешком будет быстрее. Вся мокрая и белая я дошла-таки до кареты и рухнула на носилки.Потом адовый час в приёмнике, рентген, узи, консилиум. На операционном столе я лежала в двенадцать ночи.Как итог моей упрямости и тупости: полтора литра крови в брюхе, не считая сгустков и полостная операция.Но вела я вот всё к чему: когда я вернулась с больничного в рабочий строй, один доктор (между прочим один из лучших профессионалов) сказал мне:- Ыыыы! Тебе вспороли брюхо как селёдке! Достали требуху, почистили, засунули обратно и зашили.И они, с рядом сидящим диспетчером (тоже мужского пола), начали жестами показывать как примерно мне вспарывали брюхо.Я так даже немножко опешила. Конечно человек я не обидчивый и лёгкий на подъём... Но по-моему это перебор. Но ему сказала лишь:- Ну вот что ты такое говоришь? Может у меня после этого душевная травма? Я бы сейчас убежала в туалет реветь, а тебе было бы стыдно.Вот мне интересно: это я себя так поставила, что меня так не боятся обидеть или просто преобладание мужчин на станции сказывается?
