У нас, помимо бронхитов-пневмоний и прочего, лежат дети с генетическим неизлечимым заболеванием. Внешне эти детки совсем не отличимы от соседских Вась или Маш, но вот только срок их жизни значительно ограничен. Они так же как и все детки могут посещать обычные школы, играть и заниматься своими детскими важными делами, за одним исключением - эти дети не боятся уколов-капельниц-катетеров и сами могут рассказать тебе фармакологию вкупе с анатомией и генетикой. Этакие маленькие профессора, изучившие медицину на себе.Мы их принимаем с рождения и потом передаём во взрослую сеть... Но... Но такое бывает не всегда, иногда эти дети от нас уходят, уходят на реанимацию, а потом просто не возвращаются в отделение. За одним исключением.Когда поступают такие дети, всё отделение (включая прожжёных циников и атеистов) твердит:- Господи, только не сейчас.Вытаскиваем, неимоверными усилиями на кислороде, на почасовом введении антибитиков и т. д. И выходя из таких боксов некоторые сёстры тайком вытирают слёзы. Если детки уходят домой - радостно вздыхаем: пронесло, не в этот раз. И каждый раз, КАЖДЫЙ из нас надеется, что этот ребёнок вернется к нам нескоро. Увы, периоды ремиссии всё короче, ухудшения чаще и тяжелее и вот...: на реанимацию! И сёстры тайком друг от друга звонят в ОРИТ, в курилке тихонько спрашивают реанимационных:- Ну как там? - боясь услышать самое страшное.И слышат иногда это самое страшное, от которого холодеет спина, покрывается ледяной коркой сердце, а в горле стоит ком, а потом мы из года в год вспоминаем Иванова или Петрова, как будто это был наш собственный ребёнок.Прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слёзы, почувствуй его боль, наткнись на каждый камень, об который он споткнулся, и только после этого говори, что ты знаешь как правильно жить.
