Сказ о врачахИли будни проктологаВо времена далекого беззаботного институтства, осенью проходили мы курс гнойной хирургии и проктологии в одной, ныне не существующей, гнойной больничке на Малой Конюшенной с видом на Невский проспект (конечно же, сейчас там торгово-развлекательно-финансовая лабуда, кто бы сомневался). Ну так вот, занятия вел у нас хороший спокойный дядька грузин, умелый хирург, выдержанный и корректный до индифференции, несмотря на дикую хирургическую нагрузку и конвейерно-станковый метод работы. И пришло нам время идти на операцию вместе с ним, на иссечение геморроидальных узлов у одной мадам. Необходимо сказать, что перед оперативным лечением пациенту обязательно должны сделать трехведерную клизму в дополнение к слабительному и голодной диете, ибо все-таки жопу оперируют, да еще и под эпидуралкой, так что на стол пациент должен попасть прочищенным аж до самых гланд )).И вот мы все такие в хирургических костюмчиках сгрудились за спиной у этого замечательного хирурга, который грустно и задумчиво созерцает промежность с торчащим геморроем перед ним. Мадам в гинекологическом кресле раскорячилась, вся из себя готовая, ждет эпидуральной анестезии; анестезиолог набирает наркоту – короче, все при деле. В этот момент в операционную заваливается группа курсантов ВМА – «сапоги» с сопровождающим. В форменных кителях и поверху в советских х/бшных хирургических халатах с завязками сзади. В форменных ботиночках и брюках с надетыми х/бшными бахилами-валенками по колено и «поварских» высоких колпаках – одним словом клоуны на выпасе. У нашего куратора вытягивается лицо под маской и начинает дергаться глаз, но он только недовольно сопя, спрашивает:– Ви пачему в таком виде в операционную заходите. Вам кто разрешил?Те в ответ, дескать усе согласовано с руководством, начпохир разрешил.И тут на мадам пациентку таки начинает действовать эпидуралка, у нее расслабляется сфинктер, и конечно же, несчастная тетка делает струйно-фекально «ппффрррр» прямиком перед собой, на кресло, на хирурга, на все кругом, правда недалеко…Со словами – Пилять, как же меня все это за@бало! – Хирург кидает засранный скальпель на пол, сдирает с себя такой же операционный халат и спокойно так с усиливающимся грузинским акцентом говорит:– Так, я внэзапно забалэл, сегодняшные аперации пускай начмед доделывает! – и уходит…А.Калашников
И вправду лежать и подолгу греть телом постель. Расположиться ровненько так, по струнке, как солдатик. От окна неимоверно дует. Нос заложен, но все равно чувствуется этот специфический запах больничного постельного белья. Мой любимый запах.Я связала свою жизнь с медициной давно, еще в раннем детстве, когда оставалась с мамой на дежурства. Я так же ложилась в пустой палате на больничную кровать и внюхивалась в точно такой же запах постельного белья. Окна выходили на мост, там еще не было этих высотных домов вдалеке, торгового центра через дорогу, кучи рекламных щитов... Там был лишь снег. Он укутывал деревья, старенькие домики, крыши гаражей. Свет от уличного фонаря мягкий, желтый и мне лет 10, не больше. Септическая гинекология - отделение моего детства. Забавно.Мне почти 25 и я лежу в палате на больничной кровати. Дежурство на редкость спокойное, но еще, как говорится, не утро. Мерзну дико и дрожу всем телом. Но в памяти всплывают эти картины зимней медицинской сказки... И мне на секунду 10. И мама в ординаторской в другом конце коридора. А мне не спится. Я, высунув нос из под одеяла, смотрю на спящий зимний город.Но нет, мне 25, с мамой не общалась нормально лет 5, я ложусь отдохнуть в пустой палате на работе. Сопливлю и голова болит. За окном сухая, холодная осень. За дверью Гастроэнтерологическое отделение...Прости, мам, что тоже медицина. Но жить без нее я не смогу. Хоть и ору все последние годы, что лучше бы куда угодно, но не во врачи. Я, болеющая и уставшая, лежу в пустой палате (за неимением нормальной ординаторской), вдыхаю этот с детства знакомый запах, чуть ежусь и... улыбаюсь.
