Зубов снисходительно усмехнулся и махнул лапой: Ну что вы, нет. На этого пацана влияния не хватило даже у мэра. Но мы имели тесные связи с его покойным отцом.
Бобёр не врал.
Несмотря на то, что выглядел он теперь помятым, растрёпанным и уставшим, ранее он и в самом деле был одним из приближённых отца Бамби; имел долю в Борделе и клубе “Милк”.
Теперь же, согнутый жизнью в бараний (или олений) рог, он мыл полы в Доме Природы. Хотя, после его выходки на званном вечере прошлой ночью, возможно, и этой работы он также вскоре лишится.
Стыдно, конечно, что зверь его полёта заканчивал жизнь таким образом — моя полы за своими тупозубыми собратьями. Но платили ему прилично, а к унизительной жизни он привык быстро.
Зубов: Мы с вами встречались и ранее.
Шариков: Это где же…
Зубов: В комиссариате. Я давал показания после убийства моей дочери.
Шариков вспомнил первую жертву Звероеда: Простите, не признал.
Зубов: Ничего страшного. Меня в последнее время и в самом деле не узнать.
Шариков был бы очень не против завершить этот разговор: Я… чем-то могу помочь вам?
Зубов: Вы расследуете убийство моей дочери. И я хотел узнать, как обстоят дела.
Шариков: Простите, но я лишусь погон, если буду раскрывать тайны следствия.
Зубов: Что ж… Возможно, это и к лучшему. Но я также хотел сообщить вам кое-что. Моё предложение.
Шариков насторожился, осмотрелся по сторонам; чего этот бобёр хочет от него?: Простите, я…
Зубов: Выслушайте. Я мог бы пройти мимо, когда вы собачились с Бамби, а сейчас его мордовороты до сих пор избивали бы вас где-нибудь за углом. Можно сказать, что я купил вам пару часов и пару костей.
Шариков: Да. Полагаю, вы правы.
Зубов: Я небогатый зверь, лейтенант. Во всяком случае, теперь. Но у меня есть пять миллионов. Как считаете, это крупная сумма?
Шариков смущённо улыбнулся, по-прежнему не понимая, к чему клонит бобёр: Ну… смотря для чего. (впрочем, он считал названную сумму крупной вне зависимости от контекста).
Зубов: Вы ищете Звероеда. Но что закон сможет сделать с ним? Вряд ли наказание будет страшнее того, чему он подверг несчастных девушек. Как я и сказал — у меня есть пять миллионов. Все мои деньги. И я отдам их вам, если вы, найдя Звероеда, отдадите его не под суд… а лично мне. Я хотел бы… провести свой собственный процесс. И вынести приговор, который соответствовал бы его вине..
Шариков нервно хохотнул от услышанного: Простите, но это невозможно.
Зубов: Отчего же?
Шариков: Вы просите меня нарушить закон. Это не стоит никаких денег.
Зубов грустно улыбнулся и прозрачным взглядом посмотрел на детектива: Закон… Мне казалось — это для полиции никогда не было проблемой.
Шариков: Сочувствую вашему горю, господин Зубов. Но в этом я не смогу вам помочь. Всего доброго.
После этих слов молодой лейтенант развернулся на сто восемьдесят и быстро зашагал к машине. Он расправил ворот пальто, как бы защищая затылок от сверлящего взгляда Зубова.
Пять миллионов. Пять. И откуда этот Зубов взялся? С такими-то предложениями. Пять миллионов. За то, чтобы осудить маньяка по справедливости. Поставить к стенке.
Прекрати, Шариков, оставь эти мысли. Не этому тебя учили в институте. Молодой лейтенант-сыщик клянётся. Помнишь, что о чём?
