Злой пёс. Плохой волк полностью

Когтин: Посадили в отдельную камеру подальше от остальных. Звери из общих камер грозились порвать его.

Лосев задумчиво уставился в одну точку: Да, может это было бы и к лучшему. (Затем перевёл взгляд на Когтина) Будем надеяться, что лейтенант оклемается, но пока что — твоим напарником будет капитан Хрюн. Он поможет тебе с допросом подозреваемого.

Когтин: Вас понял.

Лосев наклонился к детективу и заговорил тише: Майор. Он должен остаться целым. (Когтин опешил от услышанного, но комиссар тут же добавил) Так что не трогайте открытые места.

В полицейском институте Когтина учили: первое правило допроса подозреваемого — предоставь субъекту выбор. Выбор — ситуация с ограниченным количеством исходов, каждый из которых предоставлен допросчиком и выгоден в первую очередь ему самому; рекомендуется использовать предложенные подозреваемому варианты так, чтобы неформальный искренний разговор являлся наилучшим вариантом из всех предложенных.

Когтин принёс Серову суп с пауками и внимательно смотрел, как голодный зверь уплетает его, закусывая куском серого хлеба.

Из мусорских лап баланду принимать было стыдно; тем более после того, как они расстреляли его пасынка и соседей.

Но от голодной бессонной ночи начинала съезжать крыша, а этого Серов очень не хотел. В конце концов, ясный ум — единственное, что у него теперь осталось. Всё остальное забрали эти… мусора.

Волчара понимал, что кормят его неспроста. Он всё же отчаянно надеялся, что его отпустят, но каждый раз напоминал себе о том, что у ментов лапы по локоть в крови после той перестрелки на кухне. Они убили его соседей, его ребёнка; значит — убьют и его самого.

Убьют и не поморщатся, суки эти.

Мусора — ублюдки. Мусора — подонки. Мусорам не верь. Не верь, Серов, не верь, что бы они тебе не говорили. На стену покажут и скажут — белая. Нет, это тебя глаза обманывают, стена не белая точно, коль так говорят мусора.

Серов: Я, начальник, догадываюсь, что вы тут задумали, но со мной это не вариант. Не собираюсь я из-за вас долбо*бов брать на себя вину за то, чего не делал.

Когтин опустил глаза на материалы дела: Неплохой метод защиты. По-твоему, у нас ничего против тебя нет?

Конечно, у них, блин, ничего не было. Когтин старался не думать о том, чем он занимается сейчас. Но это явно имело мало общего с тем, чему его учили в полицейском институте.

Ранее ему доводилось вешать нераскрытые дела на невиновных, вышивать белыми нитками; но лишь по мелочи — угон, кража.

Теперь же ему предстояло обвинить этого волчару в преступлениях столь громких, что всем следовало о них замолчать как можно скорее.

Когтин: Серов, ты работаешь с жуками?

Серов: Ага.

Когтин: Сортируешь их, раскладываешь по корзинкам. Да?

Серов: Мать твою, да. Что еще можно делать с жуками на работе?

Когтин: Судя по тому, что ты сделал с бедными девушками (он поводил лапой над разложенными по столу фотографиями) трудно представить, чем ты мог заниматься с жуками. Максим Серов. (тот поднял глаза на майора) Ты уже ранее был судим, так?

Кадык Серова нервно дрогнул: Угу.

Когтин: Изнасилование. Целых два раза.

Серов: Э, ты тогда всех волчар сюда зови. Мы поголовно сидевшие. Сам, ведь, знаешь. А всё потому, что вы нам жизни не даёте и за своих нас не принимаете. Чуть что — сразу волки виноваты.

Когтин: Сочувствую горю твоего народа, но изнасилование — крайне деликатная статья и ты, бляха-муха, дважды был по ней судим. Это удивляет меня. Поясни-ка.

Серов горько хохотнул и глянул на майора исподлобья: А так вот, знаешь, начальник: первый раз за дело, пьяный был, девка красивая. Волчица.