Китайские власти действовали примерно так же, как и в первые дни эпидемии атипичной пневмонии (SARS). Но были и отличия: на этот раз Всемирная организация здравоохранения, которую к тому времени возглавлял генеральный директор Тедрос Аданом Гебреисус, бездействовала – и, можно даже сказать, вела себя подхалимски. Когда-то Китай решительно поддержал кандидатуру Тедроса, а тот отплатил взаимностью, одобрив китайскую инициативу – «Шелковый путь здоровья». На раннем этапе кризиса, 14 января, Тедрос вторил той линии, какую избрал Пекин: «Китайское правительство не обнаружило явных доказательств передачи вируса от человека к человеку». Он объявил чрезвычайное положение в сфере здравоохранения лишь через неделю после того, как закрыли Ухань, и только 11 марта признал наличие пандемии. Впрочем, одна страна – Тайвань – в те дни прекрасно показала, как сдержать инфекцию без локдаунов, и остальные вполне могли последовать ее примеру. Но чиновники ВОЗ, проявляя почтение к Китайской Народной Республике, вели себя так, будто Тайваня вообще не существует[1024].
Утром 23 января в Ухане был объявлен карантин. Два дня спустя то же самое случилось еще в пятнадцати городах провинции Хубэй. На следующий день вышел указ, временно приостанавливающий групповые поездки по территории Китая. Однако китайские власти допустили промах с очень далеко идущими последствиями: запрет на групповые поездки в другие страны был издан лишь 27 января, еще три дня спустя, а если некто уезжал из страны в одиночестве, ему никак не препятствовали[1025]. В общем итоге до того, как любые поездки все же были ограничены, Ухань покинуло семь миллионов человек[1026]. Накануне китайского Нового года неведомо сколько инфицированных людей – на тот момент 86 % случаев заражения еще никто не задокументировал[1027] – путешествовали по всему Китаю и по миру, навещая родственников и близких друзей[1028]. Вирус распространялся на автобусах, на поездах, на самолетах[1029]. Но если говорить о Китае, то нигде, кроме провинции Хубэй, число случаев COVID-19 не возрастало в геометрической прогрессии[1030], а в остальном мире – в Европе, в Северной Америке, в Латинской Америке – наблюдался именно экспоненциальный рост. Почему так происходило? Нет, вовсе не потому, что ограничения на поездки между Уханем и остальным Китаем были гораздо строже, чем между Уханем и внешним миром (хотя именно так все и обстояло). Просто в Китае применили немедикаментозные меры: приостановили движение внутригородского общественного транспорта, закрыли школы и развлекательные заведения, запретили массовые мероприятия и посадили на карантин всех, у кого подозревали болезнь или подтвердили ее наличие, – гораздо быстрее, чем это сделали в мире[1031]. Запрет на поездки из Уханя был важен потому, что дал властям других китайских городов самое большее два или три дня, чтобы немедикаментозные меры приняли и там. А потом по всей стране за их соблюдением строго следили районные комитеты Коммунистической партии. Людей не выпускали из домов, иногда намертво заваривая двери подъездов. Была спешно организована национальная система контроля температуры тела и «ручное» отслеживания контактов. И это объясняет, почему в феврале количество случаев в Китае перестало резко расти[1032].
Поначалу, в январе и на протяжении большей части февраля, рост случаев заболевания за пределами Китая не был взрывным. Но он таким стал – сперва в Европе, затем в Северной Америке, и это поражало. По данным ВОЗ, Соединенные Штаты считались одной из стран, «наилучшим образом подготовленных» к пандемии[1033]. В Глобальном индексе безопасности в сфере здравоохранения 2019 года США назывались «наиболее подготовленными» вместе с Канадой, Великобританией и рядом других стран[1034]. Но оказалось, что и этот показатель, и рейтинг ВОЗ не имеют никакого значения: на самом деле со сдерживанием пандемии они коррелировали отрицательно. Универсальная система здравоохранения тоже не выступила в роли статистически значимого преимущества: во многих странах, где имелась подобная система, дела обстояли плохо[1035]. В первоначальном, апрельском рейтинге успешного реагирования на пандемию на вершине оказались Израиль, Сингапур, Новая Зеландия, Гонконг и Тайвань, а за ними следовали Япония, Венгрия, Австрия, Германия и Южная Корея[1036].
