Некоторые высказывали предположение, что «пандемия 1918 года, сколь бы ужасной она ни была, практически не способствовала уже вызванным войной политическим и социальным переменам»[605]. Принять такое довольно сложно. Если взять для примера Индию, то на нее Первая мировая война оказала не столь заметное воздействие, даже несмотря на то, что полтора миллиона индийцев играли важную роль в защите Британской империи, участвуя в боях почти в каждом театре военных действий[606]. А вот пандемия, напротив, стала катастрофой, приведя к смерти в 240 раз больше индийцев (18 миллионов; на войне погибло лишь 74 тысячи). В самой Великобритании неэффективные меры медицинских служб – которые с 1871 года находились в ведении Совета местного самоуправления (
В 1918–1919 годах болезнь царила наравне со смертью. Среди заболевших был и Джон Мейнард Кейнс, величайший экономист своего поколения. Он находился тогда в Париже, на мирной конференции, которой предстояло завершиться заключением Версальского договора. 30 мая 1919 года Кейнс писал матери: «Отчасти оттого, что я страдаю и злюсь, видя все происходящее, а отчасти оттого, что я уже долго и постоянно себя извожу, работая сверх меры, в прошлую пятницу здоровье мое все-таки пошатнулось, я слег от явного нервного истощения и с тех пор не покидаю постели». Он оставался без сил примерно с неделю, вставая лишь ради встреч с Дэвидом Ллойдом Джорджем, премьер-министром, и «ежедневной прогулки в Булонском лесу». Был ли у Кейнса тот же страшный испанский грипп, что и у Ллойда Джорджа? Мы не уверены, но если так, то ему повезло, что он остался жив[607]. Позже Кейнс все равно столкнулся с гриппом, и это несомненно способствовало развитию у него сердечного заболевания, которое в итоге оборвало его жизнь.
Самым высокопоставленным человеком, которого поразила «испанка», был президент США Вудро Вильсон. Он заболел 3 апреля 1919 года, как раз тогда, когда четырехсторонние переговоры по Версальскому мирному договору перешли в решающую фазу. Три дня он лежал в постели и не мог даже пошевелиться. Вильсон выздоровел, но изменился навсегда. («Он проявлял странности» – так написал секретарь президента, и с этим был согласен, помимо прочих, Герберт Гувер.) Вильсон, имевший по ряду пунктов разногласия с европейскими лидерами, вдруг резко пошел на попятную[608]. Из Европы президент вернулся истощенным и в октябре 1919 года перенес тяжелый инсульт. В 1920 году он уже был почти полностью недееспособен, и его собственная партия сочла, что его кандидатуру нельзя выставлять на выборах. Некоторые историки полагают, что США не ратифицировали Версальский договор и не присоединились к Лиге наций именно из-за болезни Вильсона. Впрочем, прежде всего этому препятствовали лихорадочные настроения, охватившие народ после войны и подогреваемые пандемией гриппа; «Красная паника»; предоставление женщинам права голоса; повсеместные расовые беспорядки и линчевания; а также принятие «сухого закона» вопреки вето Вильсона. В 1918 году, когда республиканцы получили незначительное большинство в Сенате (с перевесом в два голоса), Вильсон уже потерял контроль над обеими палатами Конгресса. В числе избранных сенаторов был Альберт Фолл, республиканец из Нью-Мексико, которого Вильсон имел неосторожность раскритиковать – в то время, когда Фолл скорбел о единственном сыне и одной из дочерей, умерших от гриппа[609]. Два года спустя, получив 60 % голосов избирателей и 404 голоса выборщиков, республиканский кандидат Уоррен Гардинг, сенатор от Огайо, одержал оглушительную победу под лозунгом «Возвращение к нормальности» (
