И что еще хуже, из-за огромного числа когнитивных искажений нам едва поддаются даже исчислимые риски. В своей знаменитой статье Даниэль Канеман и Амос Тверски на опытном материале показали, что даже в самых простых ситуациях люди не могут как следует оценить вероятности различных событий. Сначала психологи выдали каждому участнику эксперимента по тысяче израильских фунтов[176]. На выбор предлагались два варианта: (a) выиграть дополнительную тысячу фунтов с вероятностью 50 % и (b) получить 500 фунтов. Лишь 16 % опрошенных выбрали первый вариант и 84 % предпочли второй. Затем Канеман и Тверски попросили тех же людей вообразить, что у них есть по две тысячи фунтов, и выбрать один из двух вариантов: (с) потеря тысячи фунтов с вероятностью 50 % или (d) гарантированная потеря 500 фунтов. На сей раз большинство (69 %) решило рискнуть, и лишь 31 % участников выбрали второй путь. Любопытно, что в материальном отношении обе задачи есть одна и та же задача. В обоих случаях респонденты выбирали между лотереей первого варианта — с равной вероятностью 50 %-й итоговый выигрыш мог составить как тысячу (a), так и две тысячи фунтов (c), — и определенностью второго, когда им доставалось 1500 фунтов (b и d). В этом и прочих экспериментах исследователи обратили внимание на удивительную несимметричность реакции людей: неприятие риска, когда речь шла о выигрышах, сменялось желанием рискнуть как следует и по возможности предотвратить убытки[177].
«Нарушение инвариантности» — лишь одно из множества возможных эвристических искажений (искаженных способов мышления или обучения), которые и отличают реальных людей от homo oeconomicus из неоклассической экономической теории — тот, принимая исключительно рациональные решения, основывается на всей полноте информации и держит в уме ожидаемую полезность для себя возможных исходов. Эксперименты выявили целый набор когнитивных ловушек для нашего разума:
Эвристика доступности заставляет нас при принятии решений хвататься прежде всего за те факты, что первыми приходят на память, а не за действительно необходимые нам сведения.
Знание задним числом: мы считаем событие более вероятным после того, как оно произошло (ex post), чем до (ex ante).
Проблема индукции подталкивает нас к формулированию общих правил в отсутствие всей необходимой информации.
Ошибка конъюнкции (или дизъюнкции): мы часто переоцениваем вероятность одновременного совпадения, скажем, семи событий с вероятностью 90 % каждое и недооцениваем вероятность того, что произойдет хотя бы одно из семи событий с индивидуальной вероятностью 10 %.
Предвзятость подтверждения: мы куда охотнее ищем свидетельства истинности исходной гипотезы, чем аргументы против нее.
Эффекты контаминации случаются, когда в расчет берется внешне подходящая, но совершенно бесполезная информация.
Повинуясь эвристическому аффекту, мы частенько позволяем предубеждениям замещать трезвое сопоставление выгод и издержек.
Пренебрежение масштабом: когда чем-либо необходимо жертвовать, мы жертвуем то слишком много, то недостаточно, обрекая себя на неоправданно высокие потери.
Сверхуверенность при калибровке: получив некоторое ожидаемое значение того или иного показателя, мы заведомо сужаем допустимые пределы ошибки — так называемые «доверительные интервалы» (иными словами, в человеческом сознании «лучший вариант» сливается с «наиболее вероятным»).
Эффект свидетеля означает, что мы готовы снимать ответственность с индивидов, если они является частью толпы[178].
