Злой ветер с Каталаунских полей полностью

Седьмой легион Республики

Беспокойство Доджера Перкинса

Тайная стража

Ренегат

Кобальт

Злой ветер с Каталаунских полей

Не беда, а неприятность

Суровые Парни В Железных Машинах

Вторая попытка

Утро Империи

Попутчик, или пять ступенек на пути к могиле

Филипп Сергеевич Небритый

Мимо проходила панцирная конница. Багровые всполохи костров недобро вспыхивали на чешуйчатых доспехах воинов. Закованные в железо люди и кони проплывали перед Димовым нескончаемой лентой. Димов мог рассмотреть только ближайших к нему всадников, остальные надежно скрывались в ночи, двигаясь подобно нескончаемому бурлящему потоку, слепо ворочающемуся среди узких скалистых теснин. Те, кого он видел, неотличимые друг от друга части единого боевого организма, более всего напоминали сейчас Димову черные безгласые прямоугольники кадров на старой кинопленке. Массивные кони, привычно несущие на себе скрытых под кованым закаленным металлом всадников, угрюмо пофыркивали, и он различал живо поблескивающие лошадиные глаза, смотрящие на него с потаенной надеждой. На секунду он, и идущие рысью лошади встречались взглядами, и Димову казалось, будто кони ждут, когда он прокричит недосягаемый и желанный для них приказ становиться на отдых. Кони исчезали во тьме, но долгожданного приказа все не было и не было, и кони тяжко вздыхали, покорно прибавляя шаг. Димов отступил назад, пропуская обозные телеги, доверху нагруженные амуницией и припасами, полевые орудия: онагры, катапульты и василиски. Последними проползли, скрипя колесами, несуразные мантикоры, стреляющие соединенными цепями большими шарами, заботливо прикрытые промасленными кожами тараны, и основания штурмовых башен с громоздящимися на помостах деревянными щитами, и следом за ними из темноты выскочил небольшой отряд: командир, знаменосец и несколько щитоносцев-телохранителей. Удерживая разгоряченного коня, командир прокричал приветствие и, лихо спрыгнув на землю, пошел к Димову, на ходу снимая шлем и перчатки. Ординарец соскочил с коня вслед за командиром. Командир, повернувшись, бросил ординарцу шлем, который тот ловко и как-то разухабисто весело поймал.

Командир и Димов обменялись крепким рукопожатием, после чего командир вытащил из потертого кошеля, висящего на ремне, золотой портсигар, раскрыл и предложил Димову сигарету. Димов отказался и командир, убрав портсигар в кошель, закурил.

- Откуда? - спросил Димов, следя за тем, как командир, вкусно и глубоко затягиваясь, выдувает струи дыма сквозь вытянутые трубочкой губы.

- Майнц, - ответил командир односложно. Затянулся, выпустил струю дыма, стряхнул пепел. Помолчал, сказал отстранённо: - Двадцать восьмой конный, Алеманских Ферратов.

- На Варшаву? - полуутвердительно сказал Димов.

- На Варшаву, - легко согласился командир. - Вторые сутки без отдыха. Жрём, срём и спим, не слезая с лошадей. - А ты?

- Седьмой Жаворонки, тяжелая пехота. Стоим в резерве.

- Ясно, - сказал командир, с сожалением растирая брошенный на землю окурок. - Ладно, прощай, пехота. Может, где и встретимся.

- Может и встретимся, - Димов пожал протянутую руку. - Удачи тебе, легат.

- Взаимной, - командир вскочил на подведенного ординарцем коня. - Под Варшавой, точно! - крикнул, вскидывая руку.

- Сомневаюсь, - пробормотал Димов, поворачивая к лагерю.