– Мне страшно не хочется тащиться сейчас в Лангенхайн, но я сделаю это. Чтобы вы наконец успокоились.
– О да, это очень любезно с твоей стороны, – воскликнули оба в унисон в редкий момент единодушия.
– Если она за это время объявится, я тебе позвоню. – Ирина облегченно улыбнулась.
Майке была рада, что смогла уйти с работы. Сегодня она совершенно точно не вернется в офис. Тем более в такую замечательную погоду.
Отдел К2 после двух изнурительных недель интенсивной работы вновь перешел к обычному рабочему распорядку. Не было ни новых следов, ни сигналов, телефон «горячей линии» звонил лишь изредка. В газетах актуальные катастрофы и события давно вытеснили из заголовков случай с найденной в Майне погибшей девушкой.
Боденштайн, правда, активно занимался недавно полученным делом. Перед обедом он обстоятельно побеседовал с редактором программы «Дело № XY», и после этого у него появились серьезные надежды на программу. Единственной каплей дегтя в ложке меда была дата передачи: она выпадала как раз на первую неделю летних каникул в Гессене. В своем кабинете на столе для посетителей он разложил дело под наименованием «Русалка» и стал отбирать документы, которые на следующей неделе хотел взять с собой в Мюнхен. Уже не впервые Боденштайн из телевизионной студии обращался к общественности. Дважды после проведения программы поступали полезные сигналы, которые в конечном счете приводили к задержанию преступника. В третий раз его обращение оказалось безрезультатным. Он как раз записывал факты, которые требовались редактору вместе с фотографиями и вещественными доказательствами, когда в дверь постучали.
– У нас экстренный вызов, шеф, – сказал Кай Остерманн. – Пие я уже дозвонился. Она через десять минут будет здесь. – Его взгляд упал на тщательно отобранные документы. – Но я могу отправить туда Джема и Катрин. Они еще занимаются расследованием суицида в Эппштайне.
– Нет, нет, все в порядке. Я поеду сам. – Боденштайн поднял глаза. Немного свежего воздуха ему не повредит. – Не могли бы вы распорядиться, чтобы фотографии и фрагменты одежды были отправлены сегодня же? Адрес я здесь написал.
– Все ясно. – Остерманн кивнул. – Кстати, ехать вам надо в Вайльбах. Там обнаружили женщину в багажнике автомобиля. Подробности, к сожалению, я тоже не знаю.
– Где конкретно? – Боденштайн встал. Он раздумывал, стоит ли ему брать с собой пиджак. Гроза прошлой ночью принесла лишь кратковременную обманчивую прохладу. Сегодня было тяжелее, чем в предыдущие дни, так как к жаре прибавилась тропическая влажность, составлявшая почти семьдесят процентов.
– Где-то в поле, позади придорожного ресторана «Вайльбах», в направлении Франкфурта. Крёгера я уже туда отправил.
– Хорошо. – Боденштайн взял со спинки стула пиджак и вышел из кабинета.
Его очень занимало дело погибшей девушки, найденной в Майне. На протяжении всей службы в уголовной полиции у него было два дела, которые, несмотря на интенсивные следственные мероприятия, до сего времени оставались нераскрытыми. Тогда он еще работал в отделе К2 уголовной полиции Франкфурта, когда в пешеходном туннеле в квартале Хёхст было обнаружено тело тринадцатилетнего мальчика, а в 2001 году – труп молодой девушки в Майне, у Вёртшпитце, недалеко от Нидда. В обоих случаях подростки – почти еще дети – стали жертвами жестоких преступлений. Их смерть осталась безнаказанной, и преступники до сих пор гуляют на свободе. Не хватало только, чтобы это дело стало третьим подобным случаем. Уровень раскрываемости преступлений против жизни человека был в Германии относительно высок, но если спустя почти три недели все еще не было ни одного важного следа, это было плохим знаком.
– Ханна!
Майке остановилась в прихожей и прислушалась. Хотя у нее был ключ от входной двери, она предварительно дважды позвонила, так как не хотела, чего доброго, застать мать в постели с каким-нибудь кавалером.
– Ханна!
Никого. Птичка улетела. Майке прошла в кухню, потом через столовую и гостиную в кабинет. Она мельком заглянула в комнату, где, как всегда, царил хаос. Наверху, в спальне, кровать была застелена, двери шкафа распахнуты, в шкафу на плечиках висела пара платьев, вокруг валялось несколько пар туфель.
Наверное, ее мать опять не могла решить, какие тряпки надеть вечером на передачу. Те наряды, которые ей подбирала стилист, редко ее устраивали, и она почти всегда отдавала предпочтение собственному выбору. Спальня не производила впечатление места, где прошла ночь страстной любви, скорее она выглядела так, будто Ханны вовсе не было дома.
Майке вновь спустилась вниз.
