«— Мне уже десять лет, — сам о себе рассказывает герой этой книжки. — Я умён и находчив, смел и благороден, мелкие невзгоды не способны сломить меня, но беда подстерегает меня на каждом шагу… Однажды я встретил на лестнице — кого бы вы думали? — льва! Оружия у меня с собою не было, и первым делом, как вы сами понимаете, я хотел выпрыгнуть в окно. Но тут вышло такое… Эх! И рассказывать не хочется! Или вот ещё один случай. Поехал я в деревню помогать картошку копать в кооперативном хозяйстве. Вдруг вижу — пожар! Я ноги в руки и бежать. Поднял тревогу и на пожарной телеге помчался тушить огонь. Но и тут всё снова повернулось против меня. Такой уж, видно, я невезучий. Скажу без лишней скромности, был я, между прочим, непревзойдённым дрессировщиком и великим изобретателем. Моё последнее крупное изобретение — утюг с реактивным двигателем. Правда, и с ним всё кончилось очень грустно…»Обо всех этих и многих других злоключениях немецкого школьника Альфонса Циттербаке вы узнаете, друзья, когда прочтёте эту весёлую книгу.
Здрасьте, меня зовут Альфо́нс Циттерба́ке. Мне столько же лет, сколько вам. Вы, конечно, спросите, с чего это я вдруг взялся писать книгу? Ведь всем известно, что я за сочинения никогда больше тройки не получал.
А вышло это вот как. Недавно я был в Издательстве детской книги. Наша газета «Робинзон» объявила конкурс: кто лучше ответит на всякие там вопросы, тот получит премию. Я и решил получить эту премию. Только я побоялся опустить открытку в ящик — вдруг она пропадёт! Я пошёл сам. А там в издательстве у самой двери сидит дядька.
— Здравствуйте, — говорю я ему. — Я к Робинзону. Мне кое-что передать надо.
Дядька стал рыться в своих бумагах.
— Такой у нас не числится.
— Как это — не числится? Здесь он должен быть, здесь, в детском издательстве!
Но дядька меня всё равно не пустил. Мне сразу жарко-жарко стало — должно быть, я покраснел. Это у меня всегда так: чуть рассержусь — сразу краснею.
И вот я стою и даже не знаю, что сказать. Вдруг вижу: идёт красивая такая тётенька.
— Товарищ, — окликнул её дядька. — Мальчишка спрашивает какого-то Робинзона. Может, этот Робинзон в бухгалтерии работает?
Тётенька звонко рассмеялась, взяла меня за руку и говорит:
— Конечно, есть у нас Робинзон. — Тут она подмигнула мне и добавила: — На четвёртом этаже он сидит. Пойдём со мной!
Я был очень доволен и, как мне мама велит, сразу представился:
— Меня зовут Альфонс Циттербаке.
Тётенька вежливо ответила:
— А меня — Цвой.
Она хотела идти по лестнице, но я увидел лифт и сказал:
— Лучше поедемте!
— Хорошо, — согласилась она, — прокатимся с тобой на лифте. Ты — за водителя. Править умеешь?
Я лихо захлопнул дверь и нажал сразу три кнопки. Лифт дёрнулся и поехал вверх.
— Куда лучше, чем на карусели, — сказал я. — Никогда еще не катался на таком классном лифте.
Тут я нечаянно задел плечом кнопку. Что — то щелкнуло и лифт остановился. Госпожа Цвой побледнела. Я тоже испугался. В лифте погас свет. Я поинтересовался:
— А лифт случайно не оборвется?
Но Госпожа Цвой, кажется, не слышала меня. Она нажала на кнопку, но тщетно: лифт не двигался.
— Застряли. Боюсь, что здесь мы долго просидим, — с грустью в голосе наконец отозвалась она.
А я уже успокоился. Может, приедет пожарная команда, и мы выберемся из лифта лестнице. Мне так захотелось спуститься по пожарной лестнице! В нашем классе еще ни с кем такого не бывало. Главное, чтобы лифт не оборвался.
— А вы не захватили с собой чего-нибудь поесть? — Спросил я. — А то, может, долго здесь пробудем.
— Боже мой! — Забеспокоилась госпожа Цвой. — У меня же важное заседание!
— Плохо? — Спросил я.
— Еще как! Наш директор очень пунктуальный.
— Наши учителя тоже, — добавил я.
Госпожа Цвой стукнула кулаком в стенку кабины и закричала:
— Я спешу на заседание! Помогите!
— Не волнуйтесь, — успокаивал я госпожу Цвой. — Мне тоже надо сдать рассказ на конкурс, и если мы просидим здесь долго, я не представлю его вовремя и не получу премии.
Какое-то время мы молчали, а потом госпожа Цвой отозвалась:
— Расскажи что-нибудь. Альфонс. Мы здесь, словно Робинзон на необитаемом острове, то нужно как-то провести время.
— Ладно, — сказал я. Представил себя Робинзоном в пещере и начал рассказывать. Сначала о попугае и о постоянных трудностях со своей фамилией. Увидел, что ей понравилось, и рассказал о том, как мы ходили в гости, а также о шутке на первое апреля, про неприятности с перочинным ножиком и еще кое-что.
Госпожа Цвой громко смеялась, приговаривая:
— Мы издадим, Альфонс. Это мы издадим…
Но я не понял толком, что это означает. Она настаивала, и мне пришлось еще рассказать о судьбе дядиного эмалированного бидончика.
Вдруг вспыхнул свет, и мы помчались вверх. На том этаже, где мы вышли, около лифта стояли два человека. Один из них похож на учителя. Второй, пониже ростом, смотрел на нас сквозь очки пронизывающим взглядом. Высокий заговорил:
— Товарищ Цвой, мы же пригласили вас ровно на два часа. — Он достал карманные часы, посмотрел на них и нахмурился. Госпожа Цвой прошептала:
— Наш директор.
А я громко:
— Извините, товарищ директор. Виноват я и могу это доказать.
— Мальчик, тебя не спрашивали!
— Товарищи, — сказала тут моя тётенька, — это же Альфонс Циттербаке.
— Ну и что? — спросил маленький дядька в очках и презрительно фыркнул.
А директор всё ещё рассматривал свои часы. Вдруг он тихо сказал:
— Нет, я всё же попросил бы вас… — И он просто-напросто утянул с собой мою симпатичную тётеньку.
Ну так вот, теперь я сижу в Издательстве детской книги и от скуки записываю всё, что рассказывал тётеньке. Но я не уйду отсюда, пока не сдам ответы Робинзону и пока тётенька Цвой не вернётся. Вот ведь люди какие: сперва заперли в лифте, потом заставили рассказывать, а чтобы угостить чем-нибудь — газировкой или фруктовой водичкой — так их нет!
