Зловещание полностью

Черно. Чернота пахнет угольным дымом. Где-то рядом топят печь углем. Слышно, как со скрипом открывается ее чугунная дверца, раздается гул пламени, похожий на вой. Хорошая тяга у этой печи. Лопата скребет по полу, зачерпывая уголь. Несколько лопат в печку и дверь снова со скрипом, разъедающим мозг и сердце, закрывается.

Ничего не видно. Не уверен, что у меня еще есть глаза. Руки не шевелятся, чтобы проверить. Возможно, нет и рук. Возможно мое «я» уже не заключено в человеческое тело. Страшно осознавать, что этот момент, несмотря на все попытки избежать его, все равно настал. Печник топит печь для тебя, и совсем не затем, чтобы приготовить еду или нагреть баню. Эта печь сжигает души.

Любой труд почетен, но писательский один из самых тщеславных. Сварщик не мечтает проснуться знаменитым в одно прекрасное утро, даже если он самый искусный в своей профессии. Ветеринар не будет ждать, когда его умение позволит ему получить всемирную славу. Не опустится до мстительно сладкого момента, будучи на пике славы, придти к биологичке, ставившей трояки и сказать ей в лицо, всё, что не сказал на уроках. Шофер, продавец, швея, да просто абсолютное большинство работающих людей не желают утруждать себя мечтами о всемирной славе.

А что писатель? А он не такой, как все. Ему надо стяжать славу. Он спит и видит себя раздающим автографы, дающим интервью, снисходительно глазеющим на толпы фанатов, от которых устал, но которых терпит ради себя любимого. А дьявол, он не упустит возможности подыграть тщеславию.

Зима. Что хорошего в вечном холоде? Надо тратить деньги на теплую одежду, платить за отопление. А денег не густо, вернее их нет совсем, со знаком «минус». У меня была семья? Кажется, была, но мы с ней не сошлись характерами. Она мне говорила, что я не умею зарабатывать, ленив и празден. Меня коробило от ее слов. Я не был празден и ленив. Мои «писульки», как она их называла, стоили состояния. Мне недоставало хорошего редактора и агента, чтобы привести их к идеалу, но то были временные трудности, которые стоило перетерпеть. Я терпел, а она не смогла. Но так даже лучше. Я не чувствую спиной этот укоризненный взгляд.

Самый темный час, говорят, перед рассветом. У меня наступил такой период, когда приходилось обходить десятой дорогой всех, кому я был должен. Я был в черном списке квартиросъемщиков и те, кто хоть немного понимали в интернете, отказывались пускать на квартиру под обещание заплатить в конце месяца. Я думал, что чернота это именно тот период, но…

Я благословил старый способ клеить бумажные объявления. Как мне попасть в мировую паутину, не имея денег. Никак. Зато бумажные объявления можно было читать бесплатно. Февральская вьюга гнала меня по улице. Я продрог так, что зуб не попадал на зуб. Спешил добежать до старого здания, приготовленного под снос, там не было домофонов и можно было хотя бы спрятаться от ветра. День не задался с утра. На еду так никто и не дал, переночевать не пустил. Написать удалось только один лист, огрызком карандаша, который рассыпался в руках. Муза, в тот момент, горячо и без остановки шептала на ухо. Пока искал чем продолжить писать, Муза улетела.

От доски для объявлений отошла темная фигура. Зачем ей понадобилось расклеивать объявления в такую погоду? Меня это крайне заинтересовало. Вот оно, свежее, нетронутое снегом объявление, почерк ровный, четкий, как у оформителя проектов. Сдавалась комната в полуподвале частного дома. Я прикинул адрес. Это было в старом городе. Наверняка убогая лачуга. Кто мог откликнуться на это предложение? Какие-нибудь бедные студенты с сельской пропиской? И я. Это был знак, который не стоило игнорировать. Даже одна ночь в теплом помещении была за счастье.

Бешеной собаке семь верст не крюк. Полчаса, и я стоял у темнеющего окнами дома, вросшего полуподвалом в землю. Фигура не рассчитывала на то, что по объявлению придут тотчас же? Скорее всего, она ждала звонка. Я постучал в дверь. Никто не ответил. Постучал в окна. Безрезультатно. Холод совсем доконал меня, из-за чего я решился на серьезное правонарушение. Открыл калитку во двор и зашел. Потоптался на входе, предполагая, что за мной следит злая собака. Во дворе было тихо, даже вьюга за забором совсем не ощущалась.

Совсем рядом чернел спуск в полуподвал. Чем черт не шутит, раз пришел, стоит попробовать попасть в него. Хозяину потом сказать, что по объявлению, что было правдой. Дверь подалась.

— Здрастье. Дома кто есть?

Без ответа. Что за человек такой, который бросает дом открытым? Выключатель сразу попал под руку. Зажегся свет, явив мне небольшую комнатку с диваном, кухонным столом и печкой. По простецки, но уютно и тепло.

— Дом свободен, заходи, живи, кто хочешь.