Опять наступило молчание.
— Вы сказали, что не знакомы с этим юристом? — Мимо них торопливо прошагал какой–то молодой человек. — Как же вы надеетесь узнать его?
— Он написал, что придет в зеленой шляпе. Могу себе представить! А почему не с розой за ухом?
— Зеленая шляпа. — Девушка еще шире улыбнулась.
«Очаровательное создание!» — подумал Кирк, а потом в изумлении уставился на нее.
— Боже мой! — вскричал он. — Ведь на вас зеленая шляпа!
— Боюсь, что вы правы.
— Только не говорите мне, что…
— Все верно. Я юрист, а вы ненавидите юристов. Какая досада!
— Но я не мог даже вообразить…
— Д. В. Морроу, — продолжала она. — Меня зовут Джейн.
— А я думал, Джим, — простонал он. — Простите меня, пожалуйста.
— Вы бы не пригласили меня, если бы знали?
— Наоборот. Я не пригласил бы других. Но надо идти. В вестибюле нас ожидают специалисты по уголовным делам.
Они встали и торопливо зашагали по коридору.
— Вас интересуют убийства? — спросил Кирк.
— В числе всего прочего, — ответила она.
Как же я сам не догадался, — пробормотал Кирк, попутно отмечая, как все мужчины оборачиваются и смотрят ей вслед.
В вестибюле он представил ее удивленному сэру Фредерику, а потом Чарли Чану. Чан низко поклонился девушке.
— Восхитительное мгновение, — промолвил он.
Напоследок Кирк спросил у Ренкина.
— И вы все время знали, кто такой Д. В. Морроу?
Репортер пожал плечами.
— Я подумал, что будет лучше, если вы сами разберетесь. Жизнь преподносит так мало приятных сюрпризов.
— Мне она еще не преподносила ничего более приятного, — заявил Кирк.
Они направились к заказанному столику, и, когда уселись, девушка повернулась к Кирку.
— Я вам очень благодарна за приглашение. И сэру Фредерику тоже. Мне известно, как он занят.
Англичанин с улыбкой поклонился.
— К счастью, у меня не было срочных дел в то время, когда я решил встретиться с Д. В. Морроу. Я слышал, что в Штатах женщины эмансипированы…
— И вы этого, конечно, не одобряете, — добавила девушка.
— О, но я… — забормотал он.
— Да и мистер Чан. Я уверена, что он тоже против эмансипации.
Чарли внимательно посмотрел на нее.
— Может ли слон одобрять бабочку? И кому важно его одобрение?
— Ладног давайте закроем тему, — улыбнулась девушка. — Вы скоро возвращаетесь в Гонолулу, мистер Чан?
— Завтра в полдень. Мою скромную личность повезет «Мауи».
— По–моему, вы не слишком рады отъезду, — заметила она.
— Блестящие глаза порою слепы, — возразил Чан. — Вы неправы. Три недели назад я прибыл сюда, рассчитывая весело провести время. Но после того, что мне пришлось здесь проделать, я счастлив, что все закончилось. С легким сердцем я отправлюсь в свой маленький дом на Панчбоул—Хилл.
— Мне трудно судить о ваших чувствах, — согласилась мисс Морроу.
— Простите, но вы судить и не можете. Я бы не хотел ничего объяснять, но домой меня влечет невидимое глазу обстоятельство. Скоро я стану счастливым отцом.
— Впервые? — спросил Барри Кирк.
— В одиннадцатый раз.
— Ого! — вымолвил Билл Ренкин.
— Но давайте позабудем о моей персоне. Нам всем выпала великая честь встретиться с сэром Фредериком Брюссом.
— Наверное, мистер Чан, вы расследовали здесь какое–то интересное дело? — настаивал Ренкин.
— Трудно ответить в двух словах.
— Я бы с удовольствием поехал с вами обоими, чтобы послушать ваши рассказы*. А пока потому постарался свести вас с сэром Фредериком, что вы думаете одинаково. Сэр Фредерик тоже не верит, что наука —-серьезный помощник в криминальной работе.
— Такое мнение у меня сформировалось на основании личного опыта, — сказал сэр Фредерик.
— Я беспредельно счастлив, что выдающийся ум, подобный вашему, пришел к тому же выводу, что и мой слабый разум. Запутанные интриги хороши в романах, в реальной жизни их не так много. По–моему, главное — глубже разбираться в людях.
— Правильно, — согласился сэр Фредерик. — Прежде всего надо учитывать человеческую природу. Научные советы еще не приносили мне успеха. Возьмите диктофон. В Скотленд—Ярде он с треском провалился. — Он помолчал, пока на столике расставляли завтрак, и наконец снова повернулся к Чану. — И ваши методы помогают, сержант? Я слышал, что вы почти не терпите поражений.
Чан пожал плечами.
— Удача, только сопутствующая удача.
— Вы чересчур скромны, — вмешался Ренкин. — Скромность не во всех случаях хороша.
— В каких же?
— А честолюбие? — спросила мисс Морроу, не дав Ренкину ответить.
Чан повернулся к ней.
— Простая пища, питьевая вода и подушка под голову — вот старые атрибуты счастья в моей стране. Что честолюбие? Язва, которая грызет сердце белого, не давая ему покоя. А что портит сердце белой женщины? — Девушка опустила глаза. — Боюсь, что я жертва грубой философии Востока. Что такое мужчина? Лишь звено в цепи, связывающей прошлое с будущим. Моя память постоянно твердит о том, что я — цепь. Цепь, которая связывает моих предков с десятью, а возможно, уже с одиннадцатью моими детьми.
— Удобное кредо, — заметил Кирк.
