— Вы говорите вздор, — сказала она, и в ее тоне прозвучали гневные нотки. — Абсолютный вздор! Я говорю вам, что именно Сэмми дал мне этот адрес.
— Но вы так же уверяли меня, что Сэмми женился на вас, и говорили еще несколько подобных забавных вещей.
Она с досадой прикусила губы. Я продолжал:
— Подумайте, Джанина! Если бы Сэмми доверял вам, он передал бы вам эти документы. Он ни в коем случае не спрятал бы их там, где вообще никто не может их найти. Это, повторяю, если бы он вам доверял. Он не только передал бы их вам, но и сказал бы, что с ними делать. А если бы даже и спрятал, то сказал бы, где их найти. Но ничего подобного он не сделал. Более того, он не мог ничего об этом сообщить даже мне во время нашей с ним встречи на той вечеринке у Маринетт. А почему? — Да потому, — продолжал я, — что вы были рядом и следили за каждым его шагом и словом. Короче, он опасался вас.
— Ваши слова, мистер Келлс, все более убеждают меня в том, что я права. Однако, вы утверждаете, что собираетесь разыскать эти документы. Вы, умный Келлс, полагаете, что знаете, где они. Так? — Я усмехнулся и сказал:
— Именно так. И я имею на то основания.
Она сделала полшага по направлению к кровати и подчеркнуто произнесла:
— Я тоже имею основания полагать, что нахожусь значительно ближе к истине, чем вы. И я попробую разыскать эти документы там, где он должен был их спрятать. А вы не двигайтесь… Я очень хорошо стреляю, но мне страшно не хотелось бы вас убивать. Вы такой… забавный.
— Действуйте. Обо мне не беспокойтесь. Шевелиться не буду.
Не сводя с меня своих прекрасных глаз и отвратительного дула своего револьвера, она попятилась назад, к камину, но вдруг остановилась, решительно подошла к кровати и, прежде чем я успел догадаться о ее намерении, ловко вытащила из моего кармана «маузер».
— Так вам будет много лучше, — сказала она спокойно. — Вы слишком импульсивная натура, чтобы носить оружие.
Она вновь, не сводя с меня глаз, попятилась к камину и, проходя мимо письменного стола, положила на него «маузер». Затем ее свободная рука скользнула по камину в направлении фотопортрета тетушки, нащупала его, сняла и, не долго думая, бросила на предохранительную каминную решетку.
Стекло разлетелось, подкладка и фотокарточка выпали из рамки, и маленький коричневый конвертик оказался на полу.
Она наклонилась и подобрала его.
Разумеется, все это удивило меня в немалой степени, однако, на своем лице я постарался изобразить это же удивление, но только в сильно преувеличенном виде.
Джанина улыбнулась, выпрямилась и сделала шаг или два в направлении ко мне.
— Кажется, моя догадка была верна, — сказала она. — Не так ли, мистер Келлс?
Любуясь моим предельным изумлением, она продолжала:
— Кажется, моя догадка оказалась лучше вашей. Не правда ли?
— Знаете что, Джанина, — сказал я вкрадчиво и мягко, как бы приходя в себя после несказанного удивления. — Знаете что, давайте будем друзьями. Давайте сделаем дело с этой штукой вместе. Подумайте, как лучше…
— Я уже подумала…
— Что?
— Что лучше всего прекратить это, мистер Келлс. Я получила то, что желала, и теперь оставляю вас с вашими грустными шутками и веселыми мыслями.
Она положила конверт во внутренний карман своего жакета и продолжала с довольной улыбкой на лице:
— Я ухожу, мистер Келлс, а вы должны оставаться здесь. Я закрою дверь на ключ, и пока вы выберетесь отсюда, я буду уже очень далеко.
Возразить на это я ничего не мог, так как подобная развязка была вполне подходящей для данной ситуации.
— Хорошо, — сказал я. — Но по крайней мере знайте, мне было очень приятно с вами встретиться. Полагаю, что в недалеком будущем вы вернете мне ренту, выплаченную мной за вашу квартиру.
— Обязательно, — сказала она, улыбнувшись, — если, конечно, не забуду. Мне кажется, что вы, мистер Келлс, не располагаете достаточным количеством времени, а это очень печально. Особенно для человека с таким мощным воображением.
— Мое мощное воображение, как вы выразились, не всегда рисует плохое, Джанина. Иногда оно настроено на хорошее. В один из ближайших дней, надеюсь, вы придете к тому же выводу. Должны будете прийти…
— Должна буду?.. Нет, я так не думаю. А пока… До свидания!
Она направилась к двери, открыла ее, и стоя на пороге, взглянула на меня через плечо.
Я забросил руки за голову и, продолжая спокойно лежать, улыбался во весь рот покидавшей меня Джанине. Я был действительно очень доволен тем, что она не заглянула в конвертик. Если бы она это сделала, то, пожалуй, была бы не только очень удивлена… Нет, не только… И мой рот расплылся в еще более широкой улыбке.
Джанина была крайне довольна собой. Она тоже одарила меня обворожительной улыбкой и своим приятным музыкальным голосом сказала:
— В самом деле, мистер Келлс, или как вас там еще зовут, вы поразительно тупоголовый человек.
— Я-то? Пусть будет так. Но почему? Объясните, прошу вас.
Она подумала и сказала:
