– Нет. Я была неуклюжая, и танцы меня никогда не интересовали, а вот Хейли пыталась танцевать, как только стала ходить. Ей это нравится. – Линдси прикусила нижнюю губу. – Но теперь я все время думаю, что ничего бы не случилось, если бы я не побуждала ее выйти на сцену. Хейли стесняется и нервничает, когда ей приходится выступать перед зрителями. Она любит танцевать сама для себя. Но я не хотела, чтобы она оставалась в стороне, когда вся группа будет выступать. Если бы я не давила… – Женщина замолчала. – Все было бы нормально, если бы не моя глупость…
– Линдси, мне даже страшно подумать, что ты пережила. Ад на земле.
– Это точно, Нейтан. Мне все время кажется, будто она зовет меня. Каждый раз, стоит лишь закрыть глаза, я слышу ее голос. Она просит найти ее, и у меня разрывается сердце. Она была такой славной малышкой. Я стала ее матерью совсем случайно, и теперь чувствую, будто не справилась с этой ролью. Я не защитила ее так, как должна была. Мне хотелось, чтобы она росла в хороших условиях, каких не могла дать ей родная мать. Но я не смогла.
Нейтан был поражен, что Линдси заговорила об удочерении Хейли. По словам Бри, никто, кроме семьи, не знал об этом, и Хейли даже не подозревала, что у нее другие биологические родители. Но Линдси сильно переживала. Кажется, особо не осознавала, что говорит. Впрочем, раз она уж открыла перед ним семейный секрет, он собирался этим воспользоваться.
– Я и не подозревал, что вы удочерили Хейли, – сказал он, решив, что это самая подходящая реакция.
– Ой. – Она внезапно спохватилась. – Да. Только я должна была молчать. Вообще-то, я годами не вспоминала об этом. Но поскольку ее похитили, и полиция задавала много вопросов про ее настоящих родителей, эти мысли невольно крутятся в голове.
– Полиция не думает, что к похищению могут быть причастны ее биологические родители?
– По-моему, нет. Мать умерла вскоре после рождения Хейли. Отец неизвестен. И с нами никогда никто не связывался.
– Что ты знаешь про ее биологическую мать?
– Она была совсем молодая, лет семнадцати. Без родителей. Сказала, что хочет отдать ребенка, чтобы у него была хорошая жизнь.
– Вы встречались с ней?
– Нет, это было закрытое удочерение, через агентство. Оформлением занимался Марк. До этого мы долго стояли в очереди и много раз разочаровывались. Я уж и не верила, что в нашем доме появится ребенок.
– Я даже не представляю, как это тяжело.
– Я как-то написала письмо ее матери. Сидела в детской, а рядом со мной, в кроватке, мирно спала Хейли. Я взяла бумагу и ручку и сообщила той юной девочке, как благодарна ей за дочку. Я обещала заботиться о Хейли как о родной. Я хотела дать ей все, что смогу. Но вот не получилось. – Линдси заморгала, прогоняя слезы. – Плачу и плачу, а слезы все не кончаются.
– По-моему, в таких ситуациях им нет конца. И ты отправила то письмо?
– Я не знала, куда. Хотела отнести его в агентство, но Марк не одобрил. Он сказал, что пусть всё будет как есть – без всяких контактов. Мы не хотели рисковать, а то вдруг родная мать передумает. Когда-нибудь я отдам его Хейли. Надеюсь, она не будет ненавидеть меня за то, что я скрывала от нее все эти годы факт ее удочерения.
– Когда вы собиралась ей рассказать?
– Не знаю. Мы не хотели ей говорить, пока она маленькая, поэтому все откладывали. Сейчас ей всего десять, но мне кажется, что уже слишком поздно или слишком рано. Я не могу сейчас об этом думать. – Линдси снова всхлипнула. – Как ты думаешь – зря мы не сказали ей?
– Я не берусь судить, хорошо это или плохо, но я знаю, что ты прекрасная мать, Линдси. И ты ни в чем не виновата.
– Как не виновата? Это случилось при мне. – Она тяжело вздохнула. – Господи, как ей сейчас страшно, как она испугана. И с ней даже нет ее кролика.
– Ее любимой игрушки?
– Да. Она совсем крошечная, и Хейли никогда с ней не расставалась. Кролик всегда был при ней – в машине, в школьном ранце. Она очень любит его. Моя мать подарила ей его давным-давно. К сожалению, он пропал несколько недель назад, поэтому его не было с ней на школьном концерте.
– Как она его потеряла?
– Он был в нашей машине, когда ее обокрали. Не знаю, кому он понадобился, но воры взяли все детские вещи, лежавшие в салоне. Думаю, что они все это продали. Хейли ужасно расстроилась. Я впервые видела, чтобы она так безутешно рыдала. Обычно она довольно счастливый ребенок. – Тут вернулся Марк, и Линдси замолчала.
Марка было не узнать. Казалось, он обрел энергию и новую цель: в глазах появился блеск, и он переоделся в слаксы и рубашку.
– Ты уходишь? – удивленно спросила Линдси.
– Мне надо на полчаса пойти на работу.
– Зачем? Разве сейчас там может быть что-то важное? – резко спросила Линдси.
– Это мой самый крупный клиент, Линдси. Мне нужно только кое-что из моего рабочего компьютера, чтобы передать Брайену. И я сразу вернусь домой.
– Неужели Брайен не может сам это сделать?
– Не может. Извини. Клянусь, что я скоро вернусь. И, честно говоря, мне нужна передышка, Линдси. Мне нужно хоть ненадолго выйти из дома. У меня с собой телефон. Если что-нибудь случится, позвонишь мне.
