Слуги, услышав строгий окрик, сразу бросили всё, что не успели доесть и принялись за работу. А работы в трапезной невпроворот. На столе, словно мамай прошёл и объедков валяется, словно воинов на поле битвы со страшным злым ворогом. Слуги собирали, сметали с пола объедки да прочую грязь в корзины и выносили в большую яму возле крепостной стены. Когда Осип недалеко от царского места выгребал из-под стола грязную капусту, его кто-то сильно толкнул в бок. Подьячий обернулся и обомлел - рядом с ним стоял царский лекарь Гаден и что-то внимательно высматривал под столом.
- Чего это ему тут надо? - подумал Осип, но сразу же о своей думе и забыл.
Дорофей пнул его по ноге и заорал, брызгая во все стороны слюной.
- Чего притих, подстольничек?! До утра вошкаться собираешься? Работать! А вот я вас сейчас всех!
Почти до рассвета в трапезной всё убирали, мыли и чистили. Осип так устал, что до крыльца родного еле-еле дополз. И уснул, кажется, еще не добравшись до лежанки.
12
Утром, как только проснулся, Осип принялся затылок чесать да думать - куда пойти в первую очередь: в приказ под злые очи дьяка Сабанеева или в терем Ивана Михайловича Милославского. В приказе точно ничего хорошего не будет: от чёрта можно отбиться крестом, от свиньи пестом, а дьяка Сабанеева ничем не отобьёшься. Хорошо, если только будет бранить на чем свет стоит, а то ещё выполнит своё обещание да велит кинуть в каменную темницу.
- К Ивану Михайловичу надо идти, - решил подьячий, спрыгивая со ступенек крыльца. - В случае чего, он и защитить сможет. Против него Сабанеев вошь мелкая. А уж если прогонит меня боярин Милославский, тогда пойду к дьяку с повинной головой...
Иван Михайлович Осипа не прогнал, даже наоборот - за стол свой посадил да стал потчевать постными лепёшками, выспрашивая гостя обо всём, что тот видел вчера в царской трапезной.
А так как гость ничего особенно интересного для боярина вчера не заметил, боярин тяжело вздохнул и примолк, размышляя о чём-то, по всей видимости, не особо приятном.
- Ну, я пойду, Иван Михайлович, - тихо сказал Осип, поднимаясь из-за стола.
- Куда?
- В приказ, - вздохнул подьячий, - к дьяку, к Сабанееву...
- Нечего туда ходить, - сказал боярин. - Я Хованскому скажу, что ты мне нужен. Вечером опять пойдёшь с Ларионом. Он уж приходил о тебе справлялся, а ты и не зашёл вчера...
- Так поздно отпустили, уж почти рассвет, - Осип виновато глянул на боярина. - Все спали уже... Я подумал, подумал и домой...
- Ладно, - отмахнулся от оправданий Иван Михайлович. - Думал он... Откуда ушёл, туда и прийти должен. В другой раз не думай, а сразу сюда беги... А сейчас...
Но договорить боярин не успел - с треском распахнулась дверь и в горницу вбежал Матвей Степанович Пушкин. Лицом Матвей Степанович был бледен, глаза округлились да ещё и губы дрожали, словно увидел он только что чудо страшное.
- Там, это, вот ведь..., - захрипел Пушкин, плюхаясь на лавку. - Вот беда-то какая... Только мне сказали, так я сразу сюда...
- Чего тебе сказали?! - Милославский подошёл и сильно тряхнул Матвея Степановича за плечи.
- Государь занемог, - выдохнул Пушкин и так тряхнул головой, что шапку его под лавку свалилась.
- Как занемог? - брови Ивана Михайловича полезли на лоб. - Как?!
- Вчера весёлый был, - зашептал Матвей Степанович, оглядываясь по сторонам, - а нынче утром никак не встанет. Мне Гриша Языков сказал, а ему дядя его - Иван Максимович. Он утром пошёл к Государю, а тот встать не может. У него и раньше ножки побаливали, но чтоб так - никогда. Опухли они, словно брёвна, горят огнём. А ещё кровь изо рта Государя сочится. Хрипит, стонет, за грудь хватается и гонит всех от себя...
- Дьяволы, - сжал кулаки Иван Михайлович, - подсунули всё-таки потраву. Еще у кого такая болезнь приключилась?
- Пока не слышно...
- Как не слышно?! - сердито затопал ногами Иван Михайлович. - А чего расселся?! Беги да узнавай! А ты! - боярин глянул на ссутулившегося Осипа. - Беги ко двору на Кукуй, найди двор Стефана Гаден, повертись там да разузнай, нет ли с царским лекарем какой беды! Бегите! Афонька, за Ларионом пошли! А потом за князем Долгоруким! Ох, Господи!
На Кукуе жилище царского лекаря Осип нашёл сразу. Стоило спросить первого прохожего во фряжской шляпе, так тот сразу обрадовался, заулыбался и указал на терем крытый красной черепицей.
- Здесь есть Стефан фон Гаден жить! Здесь!
- Стефан? - переспросил подьячий иноземца, вспомнив, что Илларион Милославскиий называл царского лекаря иначе.
- Стефан, Стефан. Вы - русский его Данило звать, а он Стефан. Стефант фон Гаден... Есть очень умный человек...
Теперь Осип почти догадался, почему лекаря звали: то Стефан, то Данила. Поди, он принял православное крещение и получил имя - Данила.
- Вот, пройдоха, - думал подьячий, подходя к частоколу терема лекаря.
