— Место работы Доризо. Ты поторопилась, Варвара, придя к заключению, что между ним и Анненским нет никакой связи. Доризо работал менеджером в банке «Меркурий». Если не ошибаюсь, именно этот банк Анненский выбрал для перевода японских долларов на твой счет.
— Черт! Неужели их все-таки убрал один человек?
— Хочешь пари десять к одному? И пять к одному, что именно этот человек стоит за попыткой повесить на тебя убийство Доризо?
Заключению пари помешал телефон. Услышав голос Вадика, я побежала в спальню.
— Пляши, Варвара! — потребовал он. — Мы нашли Липучку. То есть не саму Липучку, а ее нынешний адрес.
— Можно я потом спляшу? При личной встрече. А в качестве премии — поцелуй, идет? А пока прими тысячу благодарностей и честно раздели их с друзьями. Как вам удалось?
— Петровича благодари — он жил в доме напротив. Только что сбегал к ее родителям и узнал новый адрес твоей Белоусовой. Записывай.
Я записала адрес, спросила, какие напитки предпочитает его Петрович, пообещала нагрянуть на их ближайший собирушник, попрощалась и бросилась в прихожую обуваться.
— Леша, едем скорее! Ребята раздобыли адрес Белоусовой. Видно, сегодня у нас счастливый день. Надо ловить удачу за хвост, пока не ускользнула!
Белоусова жила сравнительно недалеко, в Орлово-Давыдовском переулке. Мы потратили на дорогу полчаса, включая ожидание троллейбуса. Вход в подъезд солидного «сталинского» дома, как и следовало ожидать, преграждала массивная стальная дверь на электронном запоре. Мы топтались перед ней минут пять, пока из подъезда не вышла женщина, и только тогда прошмыгнули внутрь под ее подозрительным взглядом. Допотопный лифт с сетчатой дверью неторопливо доставил нас на пятый этаж. И здесь нас поджидал сюрприз номер три.
Мы вышли, и в тот же момент из квартиры, которая была нашей целью, вышла еще одна женщина. Увидев меня, она остановилась. Я споткнулась, словно налетела на невидимую преграду.
Эту красивую холеную даму я неоднократно встречала в собственном подъезде. Какое отношение она имеет к Липучке?
— Что, Варвара, не узнаешь? — насмешливо спросила дама.
У меня глаза полезли на лоб.
— Лена?!
«Я же только сегодня видела фото Белоусовой! Я отлично помню ее лицо, лицо игрушки из губчатой резины, какие надевают на пальцы и двигают ими, заставляя кукольную физиономию гримасничать. Куда же девались эти выпуклые треугольные щечки, курносый нос и мясистый подбородок?»
Лицо красавицы, что стояла передо мной, было совершенно классическим. Уголки ее губ дрогнули в усмешке.
— Она самая. Не веришь? Показать паспорт?
— Пластическая операция? — догадалась я.
— Точно. Я, видишь ли, пластический хирург. И решила, что не буду сапожником без сапог. У тебя ко мне какое-то дело?
Я потихоньку приходила в себя.
— Вообще-то да, но ты же уходишь. Я могу зайти завтра. А сейчас, если можно, пожертвуй свою фотографию для юбилейного школьного альбома.
Она молча вернулась в квартиру и вынесла карточку девять на двенадцать. Потом мы втиснулись в лифт, спустились, вышли из подъезда и разошлись в разные стороны: я и Леша пошли направо, к остановке, а дама (язык не поворачивается назвать ее прежним именем) — налево.
— Леша, это точно она! — дрожа от возбуждения сказала я, когда мы удалились на достаточное расстояние.
— Но она держалась вполне спокойно, — возразил он.
— Значит, у нее крепкие нервы. Но я не сомневаюсь: звонок — ее рук дело. Она вот уже несколько лет вертится около меня, чего-то вынюхивает.
— Ты ее видела раньше? Где?
— Догадайся! На пороге у моей персональной шпионки Софочки.
Визит на Ярославскую улицу подействовал на Андрея Санина, как допинг. Вернулся охотничий азарт, почти покинувший его за неполные три недели, которые прошли со дня гибели Метенко — последней жертвы зловещего В. Сразу после ее смерти Андрей, забросив служебную текучку, самовольно включился в состав опергруппы чужого округа — опрашивал знакомых, соседей, бывших коллег жертвы (до отъезда в Израиль Метенко работала в отечественной архитектурной фирме), показывал ее фотографию работникам заведений, упомянутых в дневнике другой жертвы — Уваровой, искал точки пересечения жизненных путей четырех погибших женщин. Но все впустую. Время шло, а убийца по-прежнему оставался бесплотной тенью, злым духом с единственным инициалом вместо имени. Лишь блокнот, найденный в парке неподалеку от места убийства, выдавал его материальную сущность.
«Но теперь дело, похоже, сдвинулось с мертвой точки, — думал Санин на бегу к метро „Алексеевская“. — Или я ничего не понимаю, или смерть Анненского — единственного человека, знавшего о гонораре Клюевой, — на совести моего В. А если так, то искать голубчика нужно среди хороших знакомых убитого. Малознакомых людей юристы в свои профессиональные дела не посвящают».
