— А не стоит ли нам поискать других знакомых Белоусовой?
— Потратить неизвестно сколько времени с неизвестно каким результатом? — подал голос Прошка из своего угла. — Где гарантия, что она кому-то, кроме Софочки, говорила о своем интересе к Варваре?
— А где гарантия, что она говорила о нем Софочке? — прорычала я. — Эту отпетую сплетницу упрашивать не нужно. Соглядатайство — ее любимое занятие. Сиди себе, слушай да мотай на белый ус. Бьюсь об заклад, Софочка и не подозревает об истинной цели визитов Липучки. Просто заходит знакомая посидеть, поболтать.
— Все равно мы должны попытаться, — сказал Марк.
— Нет!
— Да!
— Я запрещаю!
— Запрещай на здоровье!
— Только посмейте! Я вас прокляну! На порог не пущу! — Я швырнула на пол чашку.
— Прекрати!
— Варька, успокойся!
— Видали психопатку?
Я потянулась за тарелкой из-под бутербродов, схватила ее и занесла над головой. В эту минуту в дверь позвонили.
— А вот и Софочка! — злорадно объявил Прошка.
Я вздрогнула и опустила тарелку. Что же это я так раскричалась, когда враг за стеной? Неужто и впрямь она? Говорят же умные люди: не поминай черта к ночи!
— Не смейте открывать! — просипела я.
Но спина Марка уже исчезла в дверном проеме. «Ах, так! Ну, пеняй на себя! Если это Софочка, я окажу ей такой прием, что она добровольно вылетит отсюда пробкой и никогда больше не рискнет заговорить ни с одним из нас!»
К моему несказанному облегчению, голос, зазвучавший в прихожей, был мужским. Минуту спустя в гостиную вошел юный Санин. «Сюрприз номер четыре! — мысленно объявила я и, вспомнив сегодняшний визит Куприянова, мысленно же удивилась: — Интересно, почему они всегда являются гуськом? Сговариваются, что ли?»
Мы поздоровались, я пригласила гостя к столу, не спрашивая поставила перед ним чашку, подобрала с пола осколки, сходила на кухню, долила в чайник воды, вернулась, включила чайник и только после этого поинтересовалась, что привело ко мне сыщика.
— Мне нужна ваша помощь, Варвара, — он с тоской оглядел моих друзей. — Могу я поговорить с вами наедине?
— Ни в коем случае! — встрепенулся Прошка. — Вы не знаете, о чем просите! Думаете, ваша молодость защитит вас…
— Прошка!
— Смолкни, паяц!
— Не обращайте внимания, Андрей. Это обыкновенное помрачение рассудка на почве добровольного голодания. Сами понимаете, бред, галлюцинации…
— Чья бы корова мычала! Кто только что бесновался, ревя и круша? На сытый желудок, между прочим.
— А что мне оставалось делать, если у всех вас одновременно поехала крыша?
— Твоя крыша стартовала уже давно. Нашим ее нипочем не догнать.
Щелчок чайника и дрессировщицкий окрик Марка прозвучали одновременно. Я послала Прошке убийственный взгляд и занялась гостем. Когда он получил свой чай и тарелку с последним кусочком тортика, Генрих осторожно поинтересовался:
— Андрей, а почему вам понадобилась помощь Варвары? Появились новые данные?
Поскольку Санин только что откусил тортика, он не ответил сразу. Но кивнул.
— Дайте человеку спокойно выпить чаю, — сказал Марк, предупреждая новые вопросы.
Не знаю, можно ли спокойно пить или есть, когда тебя пожирают пять пар глаз, но так или иначе Санин опустошил и чашку, и тарелку и перешел к новостям.
Когда он назвал имя Виктор, что-то зазудело у меня в мозгу, но, поглощенная повествованием сыщика, я не обратила на это внимания. Однако зуд все нарастал и нарастал и наконец его стало невозможно игнорировать. Я закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же возникли фотоснимок Доризо и почему-то — новое лицо Липучки. Потом внутренний голос произнес несколько раз «Виктор, Виктор…», в мозгу щелкнуло, и внезапная вспышка выхватила из темноты другое лицо. Я вспомнила.
Вдыхая крепкий сладкий аромат черемухи и поеживаясь от холода, пробиравшего меня под ветровкой, я торопливо шагала к метро. Перед глазами маячила спина рослого широкоплечего молодого человека в дорогой кожаной куртке. Мы шли в одном направлении с одинаковой скоростью, и это меня раздражало — не люблю таких случайных «связок». Я прибавила шагу, чтобы обогнать парня, но тот вдруг запнулся, остановился и начал оседать на асфальт. Я подоспела как раз вовремя, чтобы уберечь его голову от контакта с бордюром.
Свинцовая бледность, бисеринки пота на лбу и закрытые глаза утвердили меня во мнении, что молодой человек нуждается в срочной медицинской помощи. Оказать таковую не в моих силах, поэтому я начала озираться по сторонам в поисках более подкованных по этой части прохожих. Но тут парень открыл глаза.
— Шприц… в нагрудном кармане… — прошелестел он. И уловив в моих глазах ужас, добавил через силу: — Подкожно… Это просто.
Просто не просто, а деваться некуда. Не помирать же молодцу из-за моей неспособности сделать инъекцию и глупого страха перед медицинскими инструментами! Я нашла у него в кармане упаковку с заряженным одноразовым шприцем, сорвала обертку, задрала рукав кожанки, зажмурилась… Получилось! Ай да я! Вот он — талант. Недаром баба Маня уговаривала меня поступать в медицинский.
