Дуайт не закричал за Морриса. Дуайт сжал зубы и низко, понимая всю бесполезность любого своего действия, завыл. Так, как воют голодные злые койоты на окраинах городков и фортов. Звук ударил внутрь огромной машины, равнодушно смотрящей яркими глазами-фонарями на друга Дуайта и Хавьера, гибнущего в огромном огненном цветке, распустившемся на месте броневика.
На Морриса, вместе с «Кугуаром» вспыхнувшего факелом. На Морриса, темнеющего провалом дико раскрытого рта. На Морриса, сгорающего за крохотные мгновения в адском пламени разорвавшегося боезапаса их броневика и его же топлива. На Морриса, погибшего после алой вспышки хренова вампума, чертовой палки, украшенной чьим-то черепом. На Морриса, прикрывшего их отход и подарившего им всем жизни. На Морриса, в последнюю секунду его жизни смотрящего на темную громаду «Ориона», что не успел.
– Гони! – закричал Марк, глядя на рыскнувший в сторону нос «Ориона». – Гони на выезд! Мойра!
Ночь заглянула внутрь ангара через разъезжавшиеся плиты выезда. Ночь смотрела черными глазами с блеском зрачков-звезд и прорезавшейся луны. «Орион» летел туда, в ночь, отрываясь от накатывающей стаи детей Козлоногого и оставляя позади себя прах и обгоревшие остовы двух друзей. Живого и металлического.
– Мойра! – Марк метнулся к кабине, но не успел.
Дуайт успел заметить ее юркий силуэт, мелькнувший внизу. Он понял, куда и зачем убежала Гончая. Ведьму, отброшенную взрывной волной, проглядели и он, и Хавьер. Ей, наверное, не повезло. Хави точно переехал бы ее, оставив только мягко хлюпающий мешок с переломанными костями. А сейчас… если Мойра притащит ее сюда, то ведьме не повезло. Совсем не повезло.
– Глупая девчонка! – Командор открыл бортовой люк, высунулся наружу. – Дуайт, прикрой меня с этого края!
Сильно прикрывать не пришлось. «Минитмен», закрепленный Марком в амбразуре, успел выпустить несколько очередей, когда командор затащил внутрь Мойру и ее ношу. «Орион» загудел, набирая ход и вывозя их из ангара, обернувшегося склепом. Шипя и рассекая немедленно хлынувший внутрь песок, машина вырвалась наружу. В черноту, прорезанную мириадами холодных алмазов звезд. Двигатель ровно урчал, толкая «Орион» вперед.
Когда Мойра, проворно помогавшая командору стреножить начавшую приходить в себя ведьму, что-то сделала… Дуайт не заметил. Но не заметить последствия ее щелчков у панели в кабине не вышло. Вспышка, родившаяся внутри чертова ангара хренова бункера КША, вырвалась наружу широким ало-рыжим всплеском. Волна пламени метнулась вверх и в стороны на добрую сотню фунтов. Тяжелый гул и грохот прошли даже через металл и резину «Ориона», ударили низким рокотом. Чуть позже донесся вздох умирающих бетона и арматуры, лопающихся, трескающихся и оседающих вместе с тоннами песка и земли.
Последний домашний приют, спрятанный Церковью, превратился в то, чем должен был стать еще в самом начале Бойни. В огромный склеп.
Ожидая встречи с Господом – не проморгай Дьявола.
– Осторожнее, Хави…
Хавьер кивнул. Дюны росли, как Скалистые горы, одна выше другой. Дюны, появившиеся после Бойни. «Орион» потрескивал, переваливаясь через особенно большие. Но, пусть и зарываясь по середину огромных покрышек, уверенно шел вперед. Разбрасывал песок в стороны, поднимая горячие желто-серо-коричневые раскаленные волны. Золотистые жесткие горячие снежинки разлетались, шурша, падали, стекались ручейками в безбрежный пустынный океан.
Чертов безграничный океан Мохаве. Места, где надежда умрет раньше тела, а глаза, ждущие спасения за горизонтом, лопнут прежде удара черного клюва падальщика, добравшегося до вот-вот вроде живого человека. Территории, где люди – лишь мимолетно обтачиваемые песком камни, что все равно сгинут под его тяжелым смертельным одеялом. От людей останутся остовы домов и скелеты машин, а Мохаве будет здесь. Прокаленная. Вечная. Смертоносная. Пустыня, видевшая рассвет и закат человечества.
Огромный «Орион» катился по ней шариком жука-навозника. С гребня на гребень, уходя все глубже и глубже. Двигатель работал как хорошие часы, надежно спрятанный в полностью закрытом корпусе. Кроме него, еле слышно ворчащего, и редких скрипов амортизаторов, в машине стояла полнейшая тишина.
Молчал Хавьер, смотрящий только вперед. Молчал Дуайт, сидя в башне за орудиями. Молчал мрачный почерневший Марк. Молчала, косясь на Хавьера, Изабель. Мойра молчала деловито, уткнув ствол в живот ведьмы. Ведьма тоже молчала, стараясь лишний раз не задевать кожаный намордник с удилами из серебра. Зубы она явно берегла. Оставшиеся после удара Дуайта.
Тишина плескалась черной мутью отчаяния и невозможности ничего исправить. Как и всегда в присутствии старухи с косой. Костлявая, много лет ходившая рядом с экипажем, вдоволь порадовалась новой игрушке. Чертова дерьмовая старая тварь дождалась своего часа. И, как всегда, ровно в то время, когда никто не ждал.
