А вдругъ его нѣтъ въ Петербургѣ? Всѣ разъѣзжаются... Что если онъ уѣхалъ и совсѣмъ не вернется? Что если онъ столкнулся съ нею въ жизни только на одинъ мигъ, и дороги ихъ разошлись навсегда!
Нина, дойдя до этой мысли, испугалась и даже вся похолодѣла. Вотъ она о немъ не думала, какъ будто совсѣмъ позабыла его, но, вспомнивъ, почувствовала, что онъ такъ же нуженъ ей послѣ всего, что случилось, даже еще нужнѣе.
И вмѣстѣ съ этимъ вспомнила она свое впечатлѣніе, вынесенное отъ него. Она рѣшительно и смѣло говорила себѣ, что и она ему точно такъ же нужна. Нѣтъ, она недаромъ его встрѣтила, недаромъ была у него, она должна, должна его видѣть...
-- Тетя,-- сказала она за обѣдомъ Марьѣ Эрастовнѣ:-- вы помните, что я вамъ говорила объ Аникѣевѣ?
-- Помню, въ чемъ же дѣло?
-- Я хочу его видѣть...
Марья Эрастовна подняла брови.
-- На всякое хотѣнье есть терпѣнье -- это разъ, а во-вторыхъ, гдѣ же ты это собираешься съ нимъ встрѣтиться? Что ты побѣжала къ этому господину въ забвеніи чувствъ -- это я еще, хоть и съ трудомъ, но все-таки понять могу. Теперь же ты, надѣюсь, вышла изъ забвенія чувствъ, можешь понимать свои поступки, и нечего мнѣ объяснять тебѣ, что бѣгать по мужскимъ холостымъ квартирамъ -- невозможно.
-- Я это понимаю, тетя, а потому прямо прошу васъ позволить мнѣ написать ему и пригласить его сюда, къ вамъ.
Марья Эрастовна поморщилась.
-- «Ма кузина», ты мнѣ совсѣмъ не нравишься. Ты затѣяла пустое!-- болѣе серьезно, чѣмъ шутливо сказала она.
И Нина почувствовала, что наткнулась на серьезное препятствіе. Но она не смутилась и заговорила очень спокойно:
-- Тетя, милая моя, я вижу, что намъ разъ навсегда надо рѣшить кое-что важное. Я васъ очень люблю и люблю все больше и больше... это правда!.. Я такъ рада, что вамъ нравлюсь и что вы взяли меня къ себѣ. Я поѣду съ вами, куда хотите... и въ деревню, и за границу... куда хотите, мнѣ все равно... Но я могу жить съ вами только въ одномъ случаѣ...
-- Ну-съ -- неопредѣленно спросила Марья Эрастовна.
-- Если вы будете довѣрять мнѣ... совсѣмъ, совсѣмъ довѣрять и оставите меня свободной... Если же вы думаете, что я, вотъ теперь, когда здорова, и когда меня никто не мучаетъ, и, не проклинаетъ, могу, сдѣлать что-нибудь дурное и гадкое, тогда я не могу у васъ жить...
-- Видишь ли, «ма кузина», если бъ я считала тебя дурной и гадкой, то ты теперь не сидѣла бы передо мною, и мы бы съ тобой не говорили,-- остановила ее Марья Эрастовна.-- Но ты забываешь, что ты еще почти дитя, хотя и начиталась и надумалась немало. Ты можешь не хотѣть ничего дурного, а все-таки сдѣлать это дурное по непониманію... Подожди, поживи, стань сначала взрослой...
-- Тетя, Аникѣевъ порядочный, благовоспитанный человѣкъ, человѣкъ съ удивительнымъ, чуднымъ талантомъ... увѣряю васъ, и вѣрьте мнѣ... Когда вы его увидите, вы сами скажете, что знакомство съ нимъ ни для кого на свѣтѣ не можетъ быть дурнымъ дѣломъ. Я не могу, жить, не имѣя знакомыхъ, или знакомясь съ такими людьми, которые мнѣ не интересны...
-- Да ты влюблена въ него что ли!-- перебила ее Марья Эрастовна, пристально глядя ей въ глаза.
Нина спокойно выдержала этотъ взглядъ, и у нея вырвалось:
-- Богъ съ вами, тетя! И ради Бога не говорите мнѣ никогда о влюбленности, это такая гадость!..
Ея живое лицо выразило, настоящее отвращеніе.
-- Вотъ какъ!-- произнесла Марья Эрастовна.-- Такъ для чего же онъ тебѣ нуженъ? Заговоръ у васъ съ нимъ что ли какой? Что за тайна?..
-- Когда вы увидите его, такъ и узнаете эту тайну,-- отвѣтила Нина:-- умоляю васъ, будьте такъ милы, позвольте мнѣ написать ему и пригласить его. Я ничего не хочу дѣлать тайкомъ отъ васъ, но мнѣ необходимо его видѣть. Если его нѣтъ въ Петербургѣ, если онъ уѣхалъ, я просто приду въ отчаяніе... Ну, тетя, тетя... добренькая, позвольте!..
-- А коли не позволю?!
-- Тогда я все же напишу ему и назначу свиданіе на улицѣ,-- серьезно и рѣшительно отвѣтила Нина.
Марья Эрастовна подумала, качнула головою и разрѣшила.
-- Пиши, посмотрю, что за птица... И завтра, и послѣ-завтра вечеромъ я дома, а днемъ занята... Такъ ужъ пусть прямо вечеромъ.
Нина, какъ ребенокъ, прыгнула со своего стула и стала обнимать и громко цѣловать Марью Эрастовну.
Но та была не въ духѣ.
Пославъ свою пригласительную записку Аникѣеву, Нина очень волновалась. Ей чудилось, что отъ свиданья съ нимъ зависитъ нѣчто очень, очень важное въ ея судьбѣ. Не отвѣтитъ онъ, уѣхалъ изъ Петербурга -- значитъ, ей грозитъ неудача во всѣхъ ея планахъ и замыслахъ жизни. Здѣсь онъ, придетъ -- значить, все хорошо,-- хорошо есть и будетъ.
Онъ отвѣтилъ коротко, сухо, оффиціально, что исполнитъ ея приказаніе и явится въ назначенный часъ.
Она такъ обрадовалась, что не обратила даже вниманія на тонъ его отвѣта, который въ другое время непремѣнно показался бы обиднымъ ея юному самолюбію.
