Старательно мной никому не показываемый лайфхак с «частичным» взломом бортовых систем штурмуемых кораблей, космических станций и прочих высокозащищенных объектов восходил к временам моей службы в «Тирексе» и до сей поры не давал осечек. Работа взломщика тут была на грани искусства, незаметный вход и перехват управления над вспомогательными системами требовал достаточно тонкого понимания алгоритмов работы узлов управления и их файрволлов. В данном случае от меня многого не требовалось, но на боевом корабле последних поколений пришлось бы попотеть. Причем не вальяжно беседуя с красивой девушкой в командирском кресле, а отключившись от реальности, вкинувшись химией и сосредоточив все свое внимание на управлении процессами.
Открытие сразу двух дверей шлюза жилой зоны одновременно, мне бы скрыть от центрального компьютера удалось только на гражданском корабле, да и то не каждом, так что я даже не пытался. Отсекся шлюзовое железо от центрального компьютера виртуальной копией и запустил процесс самодиагностики и устранения неисправностей. Тупая программа проверила открытием работоспособность внешней двери, после чего закачала в шлюз воздух и открыла внутреннюю. Так как процесс был проведен как постремонтная проверка исправности работы механизмов дверей шлюзовой камеры, сканирование внутреннего объема можно было отменить. Что я и сделал.
Ну а дальше требовалось только открывать перед «тарантулами» двери и люки. Начав с центрального поста, ибо последнее что нам было нужно, это блокирование его при боевой тревоге.
Параллельно, катер содрогнулся в вибрации, бортовые орудия в автоматическом режиме искромсали передающие устройства системы радиосвязи корвета.
С центральным постом мне немного не повезло, не вовремя вышедший из него мужик в мягком скафандре увидел дроны, истошно заорал и могучим прыжком вернувшись к двери, начал нашаривать рядом с ней датчик. Кнопку он, конечно, нажал, пусть и не сразу, но дверь перед ним открыл я. Блокировав её в открытом положении все той же программой диагностики неисправностей и виртуальной копией подсистемы. После этого, конечно же заревели сирены и моя власть над штурмуемым кораблем стремительно схлопнулась. Однако было поздно. Временный лаг в пять-семь секунд был более чем достаточен для перевода людей в центре управления из списка живых в список мертвых. Впечатляющее зрелище разорванной взрывом человеческой фигуры стало последним, что мы с Ирен увидели.
— Штурм, — скомандовал я. — Выносим окна и двери, входим внутрь, добиваем выживших. Самим вперед не лезть, у вас есть боевые дроны.
Бойцы фыркали, не замусоривая канал. Журналистка нервно жевала губы.
— Когда зайдем под броню, получим картинку с дронов. Подберем кадры, смиксуешь с записями видеонаблюдения, зрелище выйдет отменным.
— Как бы цензурить его не пришлось.
— О! — сообразил я. — Может и так. Ну да, с броней чище. Когда люди лопаются как банки с краской, неподготовленных людей тянет немного блевать. Как ты?
— Справлюсь. Не так уж я и не подготовлена. Просто мне близко такое видеть не довелось.
— Тогда знаешь, что за мясокомбинат там сейчас увидишь.
Я откровенно скромничал, в разделочных цехах мясокомбинатов диких и полудиких планет увидеть нечто подобное было бы сложно. Везде, где дронам «повезло» встретить людей, кровь, кишки, мозги, мослы и клочья были даже на подволоках. Кают-компания была похожа на плод творчества сумасшедшего импрессиониста, пишущего в красных тонах. Сопротивление абордажу в жилой зоне оказали только автоматические огневые точки и боты, быстро подавленные теми же дронами-камикадзе и боевыми киберами. Никто из "мясных мешков' на борту, включая членов штурмовой группы, даже не выстрелил.
Сколько на борту погибло людей, было понятно достаточно приблизительно. Я бы сказал не меньше десяти человек. Живых нашлось двое. Пара членов экипажа уединилась в каюте и заблокировала дверь, так что команда на открытие, не имевшая повышенного приоритета, не прошла. Для нас это оказалось большой удачей, поскольку переданные мужчине — младшему оператору систем вооружения полномочия командира корабля облегчили взятие под контроль главного бортового компьютера до предела. Ну а он сам, не находясь в центральном посту даже команду на самоуничтожение дать не мог. Где, к слову сказать, по протоколам безопасности требовалось знание кода и физический доступ к пульту.
— Победа любит подготовку! — резюмировал я, когда обновленный центральный бортовой компьютер ушел на перезагрузку. Люди на борту корвета нервничали, если дерьмо должно было случиться, наступил тот самый момент.
— Не слишком ли вы легко до мозгов корабля добрались? — осторожно усомнилась разделявшая сомнения масс Ирен.