Первый удачный опыт с памятью на летающем острове теперь приобрел для кархуна совершенно иной смысл. Тогда он решил, что вклинился в чужие воспоминания. А что, если?..
– Этого не может быть, – не поверил Сурич. – Человек не способен помнить то, чему сам не был свидетелем.
– До недавнего времени я тоже так считал. – Тич посмотрел на поврежденную руку. Рана практически не болела. – Не возражаешь, если я попытаюсь вспомнить свой первый день рождения прямо сейчас?
– Только если пустишь меня в свои мысли.
– А это как? – пришла очередь привратника удивляться.
– Просто не напрягайся, когда почувствуешь стороннее присутствие – и все.
– Раскудырная сила! Почему я должен тебе настолько доверять? Совсем недавно ты хотел меня убить!
– А сам?
– Ни одно из моих заклинаний не было смертоносным. Я лишь с чужими разбирался, да тебя пытался как-нибудь урезонить, чтобы поговорить.
– Сам виноват, – парировал вожак повстанцев. – Нечего было под маской прятаться, да еще моей собственной.
– Твоей?
– Вот я и проболтался, – усмехнулся сиргалийский волшебник. – Теперь ты знаешь, как меня зовут.
– С чего это вдруг? На ней написано твое имя?
– Неужели правда не знаешь?! – не поверил кудыр-маг.
– Откуда? Эту маску мне принесли сегодня утром. Попросили надеть. Зачем – объяснить не успели.
– Ну ты, брат, прямо как не от мира сего.
– Брат?
– Да это так, присказка.
– Как знать, как знать… – Тича охватило волнение. Он с самого начала разговора почему-то ничуть не опасался грозного незнакомца, словно действительно встретился с родственной душой. – Ладно, давай я попробую вспомнить, а ты присмотри за моими воспоминаниями, а заодно и за тем, чтобы никто не мешал.
– Барьер я уже поставил, – сообщил Сурич. – За его границей нас даже увидеть невозможно. А чтобы его преодолеть, нужно быть кудыр-магом.
– Вот и отлично. – Привратник уселся на песок.
Тич ощутил боль и страдания матери во время родов. Видел заботливое отношение своей бабки, ворчливость которой улетучилась, как только у дочки начались схватки.
– Мавсин, у тебя мальчик и еще один мальчик, – сообщила она роженице, когда та немного пришла в себя.
– Их двое? – прошептала мать.
– Да. И это дает нам шанс спасти хотя бы одного.
– О чем ты, мама?
– За ребенком волшебника, появившимся на свет в день Красного солнца, обязательно приедут.
– Кто?
– Ловчары (чтоб им к Кардыблу раньше срока явиться!), только эти душегубы отбирают детей у матери.
– Зачем?
– Нам с тобой никто ничего объяснять не будет. Надо решить, которого себе оставить – старшенького или младшенького?
– Мама, как можно?
– Ты хочешь потерять обоих?
– Нет.
– Тогда лежи и молчи. Тебе силы беречь надо. – Бабка выглянула в окно. – Вон уже скачут, изверги.
В это время один из младенцев закричал.
– Придется отдать старшенького. Второй вроде поспокойнее будет. – Женщина взяла ребенка на руки. – Мавсин, я схоронюсь на время. А ты не вздумай им перечить, просто отдай. Главное, чтобы избу нам не спалили.
– Я не отдам!
– Не будь дурой. Не отдашь одного – и сама погибнешь, и второй помрет без матери. Все, мы пошли, а ты постарайся как-то это выдержать.
– Постараюсь.
В комнату вошло четверо воинов, их трехрогие шлемы едва не цепляли потолок. Женщина затравленно прижала к себе сына, гладя на ловчар полными ужаса глазами. Те чувствовали себя в чужой избе хозяевами. Осмотрев убогую обстановку, мужчина с посохом приблизился к роженице.
– Твой? – спросил он.
– Мой, – ответила Мавсин.
– Если не хочешь, чтобы сдох по дороге, покорми.
Женщина поспешила выполнить приказ.
– Вот тебе плата за кормежку. Теперь он наш. – Воин положил на табуретку золотую монету. – И не вздумай поднимать крик. Я от воплей сразу за меч хватаюсь.
Вожак бесцеремонно отобрал ребенка и передал своим бойцам. Больше им тут делать было нечего. Мавсин с трудом поднялась с лежанки и кинулась к дверям, уже после того как ловчары покинули дом. Возле самого порога ослабевшая мать споткнулась и упала. Она на коленях доползла до окна и сквозь слезы проводила взглядом удалявшихся воинов.
От воспоминаний матери Тича взяла такая тоска, что закололо сердце. Парень схватился за грудь и вынырнул из глубин подсознания.
– Поубивал бы гадов!
Вожак повстанцев положил руку на плечо брата:
– У тебя будет такая возможность.
Минут пять они сидели молча. Первым заговорил Сурич:
– Выходит, я в нашей семье старший.
– Почему?
– Меня в тот же день отбили у ловчар. А с тобой что случилось?
– Не знаю. Сколько себя помню, жил по другую сторону Врат, на Инварсе.
– И теперь пришел, чтобы помешать мне наказать тех, кто лишил нас родителей?
– «Тех» – это кого?
– Магкон и род Фиренгов. Ведь именно они придумали отбирать у родителей младенцев со способностями кудыр-мага.
– Фиренги? Еще бы я имел понятие, кто это такие.
– Ничего не знаешь, а туда же! – покачал головой вожак повстанцев. – Ладно, слушай.
Кудыр-маг рассказал брату о своем понимании развития событий в Жарзании. Не стал скрывать и собственной миссии.
– После победы над Зулгом я, как легендарная личность, объявлю правителем Мугрида, он разгонит магкон и даст таким, как мы, спокойно жить. Ведь здорово, правда!
