- Они делают чародея менее уязвимым, но и менее управляемым. Звериная сила и животные слабости.
- Нет, зачем эти чары вообще придумали?
- Чтобы…- задумался Кожемяка, - чтобы убивать упырей.
- Вот именно.
- Ты хочешь насмешить меня, Змей? Чтобы такое могущественное существо как Симаргл воспользовалось помощью такого как ты в борьбе с упырями? Ты же полукровка, у тебя молоко на губах не обсохло.
Ратмир сжал челюсти, но смог сдержаться.
- Упырей больше, чем ты думаешь, - отвечал он Кожемяке, - Именно для защиты от них я стал правителем Змейгорода. Я не хочу войны против Новгорода.
- Ты убивал богатырей.
- Я защищался. Упыри убили гораздо больше богатырей. Они перебили отряд Олега Медведя и многих сделали упырями. Тогда только я спас людей от нашествия вурдалаков.
- Хочешь сказать, не ты убил тех богатырей, Змей?
- Нет, не я. Я был один из этих богатырей и сражался против колдунов, но потом мне и самому пришлось стать чародеем. Сам Симаргл возложил на меня эту миссию.
- Как бы то ни было, Змей, я всё равно не отступлюсь. Я никогда не отступаю. Или ты хочешь, чтобы я ушёл, и чтобы все нарекли Никиту Кожемяку трусом? Нет, не бывать этому.
- Я предлагаю тебе мир, во имя сохранения жизней твоих людей. И прошу у тебя помощи в борьбе с упырями. А если не можешь помочь, то хотя бы не мешай. Я обещаю исправно платить дань Новгороду и не притеснять на своей земле христианскую веру.
- Нет. Я пришёл сюда за победой. Если ты хочешь мира со мной, тогда впусти меня и моё войско в город. Нет? Тогда готовься к бою.
И с этими словами Никита развернул коня и вместе со своими спутниками вернулся к своему войску.
- Почему ты отказался от мира? - возмутился Микула.
- Мира с этим сосунком? Он боится нас, лишь нелепая ошибка помогла ему победить Хотена. А мир – это всего лишь уловка, чтобы потянуть время. Он не собирается заключать с нами мира.
- А ведь мне его лицо знакомо, где-то я его видел.
И вот два войска вновь двинулись навстречу друг другу. Ратмир был в своём человеческом обличии, так как должен был обладать здравым рассудком, чтобы руководить ходом сражения. Войско змейгородцев было намного меньше числом, но вооружено он было не хуже, чем войско богатырей. Такие же кольчуги, щиты, копья, мечи и палицы.Первыми в бой шли, конечно, копьеносцы. Они почти бегом наскакали друг на друга, как две встречных морских волны, и десятки тел были проткнуты копьями насмерть или ранены. Лишь не многим щиты помогли защититься от ударов, и эти не многие тут же побросали копья и выхватили мечи. А им на помощь шла уже подмога с мечами и палицами. Никита и Ратмир наблюдали за всем издалека, а Микула со своими богатырями стоял в стороне и ожидал лишь приказа к атаке. Так же выжидали и колдуны и в бою участия не принимали. Это были элитные силы обеих сторон, и использовать их можно было только в нужный, решающий момент. Правильное их появление в бою могло изменить весь ход сражения. Пока же силы были равны, ни один противник не уступал другому, все стояли насмерть и беспощадно убивали врагов своих. Наверняка, сложно было сохранять хладнокровие, наблюдая за этой кровавой мясорубкой. Никола Северянин хоть и не раз уже бывал в бою, и то ужаснулся этому зрелищу. Сам он был уже в самой гуще сватки, кольчуга его была перепачкана кровью, на щите мотался кусок чьей-то плоти. Николай всё время с тревогой поглядывал на место, где стоял Змей, и, возможно, от того, что всё время отвлекался, он не заметил летящего в него копья. Копьё поразило его прямо в бедро, хоть и прошло вскользь. Страшная боль тут же сковала его правую ногу. Стоять стало невероятно больно, и Николай упал на землю. Теперь он не мог сражаться, не мог стоять на ногах и пополз к своим. Борису Шапкину повезло и того меньше. Он со своим отрядом шёл впереди и принял весь основной удар на себя. Копьё врага лишь слегка оцарапало его рёбра. Борис взялся за меч и бросился на врага. Он встретился взглядом с каким-то змейгородцем, а затем их клиники со звоном ударились друг о друга. Противник явно уступал Борису и в искусности, и в опыте, но Борис был ранен, бок у него ужасно болел и мешал ему двигаться, отчего он терял кровь и силы.А враг его, словно чувствуя это, всё напирал, неистово размахивая своим мечом. С каждым ударом лезвие его меча всё ближе подходило к телу Бориса, пока не проскользнуло по его ноге в области ляжки. Резкая боль пронзила богатыря, и он атаковал уже не произвольно, спонтанно, ударил щитом по лицу язычника, сбив его с ног. В следующее мгновение Борис добил его. Но теперь нужно было уходить, его отряд выполнил свою задачу, продержался столько, сколько было нужно, теперь необходимо было уступить позиции другим богатырям. И Борис отдал команду отходить в тыл, а сам, хромая на одну ногу, заковылял в обратную сторону. Весь его отряд обогнал его, он же шёл позади всех, истекая кровью, и почти добрался до безопасного места, как прямо через его грудь прошло вражеское копьё и, воткнувшись в землю, приковало к ней и витязя. Так и осталось мёртвое тело богатыря висеть на этом копье.
