– Хочешь сказать им сейчас? – спросил он. Измученная, но счастливая Эдди кивнула,
– Мы с Дэвисом решили, что нашей дочери необходимо несколько имен, чтобы она помнила о своих корнях.
– Только ничего связанного с яблоками! – простонала Эдвина.
– Нет, мама. Эти имена должны символизировать силу, любовь и замечательное, жизнерадостное упрямство ее семейного дерева.
– Все, что относится к деревьям, меня устраивает, – вставила я.
– Мать, тс-с! – остановил меня Дэвис.
Эдди улыбнулась. Она с нежностью посмотрела на Дэвиса, потом на их дочь и прошептала:
– Ее зовут Эдвина Хаш Тэкери.
Эдвина Хаш. Это было неуклюже, совсем не музыкально, но мне понравилось.
– Хаш Эдвина, – негромко сказала я. – Замечательно.
– Эдвина Хаш, – поправила меня Эдвина. – Замечательно.
Ал засмеялся. Я посмотрела на Якобека и увидела, что он едва сдерживает улыбку.
– Что такое? – требовательно поинтересовалась я. Ал покачал головой.
– Я надеюсь, что кто-нибудь придумает девочке прозвище, иначе нам придется обращаться в Верховный суд для улаживания конфликта.
Да, Эдвине Хаш потребуется прозвище. Пока Дэвис и Эдди называют ее Малышка Эдди. Подозреваю, что так оно и останется. Я не возражала – просто придумала собственную версию. Малышка Эдди Хаш. Я все время повторяла это Якобеку и улыбалась.
– Малышка Эдди Хаш. Это не такое уж длинное имя. А когда она будет приезжать в Долину, я буду называть ее просто Эдди Хаш. Это очень поюжному.
Якобек изогнул одну бровь.
– Такое имя больше подходит жокею или профессиональному игроку.
Мы оба расхохотались.
* * *
Мы приехали в Вашингтон после полуночи. Секретную службу предупредили, и они впустили нас на территорию Белого дома. Мы с Якобеком прошли по дорожке, освещенной фонарями, к тому месту, которое одобрила администрация, ведавшая этим большим старинным особняком и его садами. И мы с Якобеком посадили семечко яблони там, где оно будет получать достаточно влаги и света.
Темноте не удастся победить яблони!
«Это приятно – быть знаменитой, – прошептала мне Большая Леди. – Иногда стоит позволить нашим легендам поработать на нас, а мы посмотрим, устоят ли они в самую страшную бурю».
«Да, – ответила я. – Они устояли, выжили и расцвели».
Якобек сжал мою испачканную землей руку.
– О чем ты думаешь, когда на твоем лице появляется такое выражение? Что бы это ни было, мне нравится.
– Я думаю о тебе. О тебе, о нашей семье, об этой удивительной ночи и нашей яблоне. А еще я думаю о пчелах, которые прилетят в Долину весной, и мы с тобой сумеем их приручить. Только представь, Джейкоб! Ты и я – два укротителя пчел – работаем в одном саду, вместе. У нас будет полно яблок, полно меда, наступят хорошие времена…
Якобек улыбнулся.
– Они уже наступили, – сказал он.
[1] В вузах США этот тест проводится вместо вступительного экзамена. – Прим. пер.
