— Вот и она, — сказал Гудков, даже не пытаясь скрыть свою радость. И, помолчав, добавил: — Правда, обещанных НЛО пока что не наблюдается…
Пинчук кивнул. Тоже обрадованно — двое суток в скафандре, нелегко с непривычки. Судя по лицу, он сам заметил впереди растущую звездочку и теперь смотрел на экран видеолокатора не отрываясь. Именно на тот, куда следовало. Сам нашел нужный экран. Вот тебе и психолог. Наблюдательный, хоть и строит из себя детектива…
Гудков оторвал глаза от цели и посмотрел на свои руки. Пальцы длинные, как у пианиста. Такими женщину бы ласкать, любимую. Только откуда ей взяться у рядового командира конвойного катера?..
Пальцы Гудкова лежали на клавиатуре пульта, управлявшего торпедными аппаратами и излучателями. Привычная реакция профессионала, рефлекс на сверкающую точку в экране переднего вида. Эх, Гудков… Усмехнувшись, он снял руку с пульта. Тот, естественно, был заблокирован. Впрочем, такую цель, как сейчас, не возьмешь ни атомной торпедой, ни антипротонами.
Астероид рос на глазах. Двигатели безмолвствовали; казалось, катер подтаскивает к себе планетку на невидимом тросе, будто это неведомая рыбина, подцепленная в глубинах вселенной. Этакая пятнистая луна-рыба. Темные и светлые пятна укрупнялись, превращались в кратеры и возвышенности. Планетка действительно походила уже на Луну, только с неровным лимбом. Она угрожающе надвигалась. Естественно — настоящая Луна выглядит так с десяти тысяч километров. Она увеличилась бы схожими темпами, если бы скорость сближения превышала нынешнюю на два порядка. 100 километров в секунду!.. И на этой скорости они полторы минуты спустя врезались бы в Луну…
— Берст врезался в Луну, — с подъемом сказал Гудков. — Хороший был космонавт. Вернее, был бы, если…
Настроение у нею было просто отличное. Двухсуточный перелет закончен, поезд скользит вдоль перрона. Приятно выйти на сушу, ощутить под ногой камни…
Он тронул рычаги тяги, тут же надавив педаль тормоза. Впереди полыхнуло пламя. На катер надавило спереди и одновременно справа. Ускорение малое, в полземного. Давление сбоку исчезло, когда неровный пятнистый диск отодвинулся вправо от курса. Теперь три минуты чистого торможения.
— Что — если? Какой такой Берст? — искренне удивился психолог. — Когда случилось это… эта трагедия?
— Да это цитата, — объяснил Гудков.
Душа его пела. Еде полчаса — и конец. И двухмесячному дежурству, и этому перелету.
— Цитата из Лема. Был такой писатель, тоже очень хороший…
— Да, помню, — успокоившись, подхватил Пинчук. — У него, по-моему, есть рассказ о пилоте, который замечает в космосе странный объект и начинает его преследовать. А потом выясняется, что светящееся пятнышко появилось из-за дефекта аппаратуры, повлекшею за собой ряд эффектов. Объективно-субъективных, по современной терминологии…
— Точно, — кивнул Гудков. — Аналогия с нашим смотрителем полная. Ведь так? Но давайте поищем его келью. — Он весело ткнул пальцем в лежавшую на коленях психолога толстенную папку с фотографиями, документами и другими бумагами. — Где она, по вашим источникам?
Однако реакция Пинчука оказалась иной, нежели он ожидал.
— Где-то там, — неопределенно показал психолог на растущий диск астероида. И вдруг засомневался: — Или, вы хотите сказать… Разве это, вы считаете, не Цирцея?..
Значит, так. Что-то внутри у Гудкова оборвалось, место радости заняла неприятная пустота. Адреналин — хорошо еще, что руки не затряслись. Ну что ж, на это следовало отложиться. Пассажиры, как известно, ни за что ответственности не несут…
— Конечно, Цирцея. Но где координаты станции? — спросил он на всякий случай. — Карта астероида у меня есть, но на ней нет маяка. Это новый маяк, его поставили всего полгода назад.
— Координаты? — искренне изумился Пинчук. Вокруг его серых глаз сжались морщинки, усы хищно оттопырились. — Голубчик, какая такая карта? Зачем? Я и не подумал ни о каких координатах. Ведь это же не планета. Просто крохотный астероид. Все видно, как на ладони гадалки.
Планетка уже громоздилась над ними неровной каменной стеной. Двигатель вырубился, скорость упала до местной орбитальной. Дисплей выдал ее в удивительных для космоса единицах: 71 км/ч. Будто на иностранном языке…
— На ладони? — повторил Гудков, подавляя раздражение и пытаясь сообразить, что тут можно придумать.
Так вляпаться! Маяк у них не возьмешь, он направленный, не зная координат, не попадешь в луч. Связываться по радио поздно — слишком близко. Да и смотритель, скорее всего, не сидит на рации. Зачем? Он сейчас снаружи, встречает гостей. Эх, Гудков… Ничего, век живи — век учись, и нечего злиться. Сам во всем виноват…
— На ладони? — уже спокойнее повторил он. — А вы знаете, что радиус этой «крошки» 15 километров?
— Вот видите. Всего-навсего, — простодушно сказал Пинчук.
Как обычно в таких случаях, Гудков почувствовал облегчение. Собеседник ничего не понимает, а ты способен все объяснить. Математика всегда успокаивает, даже самая примитивная.
