Он не хочет меня. Он сам это сказал. Мне нужно сделать правильный выбор ради своей безопасности. К тому же я предпочла бы избежать решения о том, убивать его или нет.
О чем я думаю? Я не могу убить его. Несмотря на все его ошибки и на то, как мы иногда относимся друг к другу, я просто не могу. Возможно, как наследная принцесса, я обязана заботиться о других пленницах и обеспечивать их возвращение домой, но не ценой его жизни. Я отказываюсь. Если Джессива хочет уничтожить двух принцев, ей придется делать это самой.
Стоит ли предупредить Киреагана, что Джессива планирует убить его брата? Он может испепелить ее на месте. Возможно, лучше сказать напрямую Варексу, чтобы он был начеку. Но будет ли это предательством моего народа?
Когда каждая группа драконов заканчивает свой танец, резонансный гул становится громче и более завораживающим. Драконы ломают строй и направляются к своей аудитории. Некоторые женщины визжат и хватаются друг за друга, но я слышу беззвучный смех, спрятанный за притворным страхом. Теперь, когда они увидели драконов в человеческой форме, всё изменилось. Сам воздух насыщен предвкушением, силой и желанием.
Интересно, как другие драконы выглядят в человеческом облике. Вряд ли кто-то из них может быть так же красив, как Киреаган. Это не значит, что я хочу его — это просто объективное суждение. Он красив. Бессмысленно убеждать себя в обратном.
Драконы продолжают топать и гудеть, но прижимают крылья к бокам, пока обходят нас, как хищники, кружащие вокруг добычи. С коротким последним ревом и топотом они останавливаются.
— Наши гостьи сейчас выберут себе стража на время шторма, — объявляет Варекс. — После того как выбор будет сделан, у вас будет время собрать вещи, прежде чем ваш дракон отведет вас в свою пещеру.
Я вижу, как девушка Роткури идет прямо к нему. Он приветствует ее, нежно прикоснувшись к ее щеке.
Если я собираюсь выбрать его, мне лучше поторопиться. Но мне нужно сначала поговорить с Варексом, прежде чем Джессива доберется до него. Она тихо говорит с одной из женщин, а я пробираюсь сквозь пленников к Варексу.
Он смотрел на Джессиву, и мое появление, кажется, его удивляет.
— Принцесса, — говорит он, уважительно склоняя голову. — Я думал… Я ожидал, что ты и мой брат…
Я хватаюсь за один из его шипов на челюсти и тяну его голову вниз, чтобы тихо сказать ему на ухо. Мы уже не стоим на центральной плите, но я хочу убедиться, что мой голос не разнесется.
— Осторожнее с Джессивой, — говорю я. — Она хочет твоей смерти.
Когда я его отпускаю, он поднимает голову, и в его янтарных глазах появляется боль.
— Ты ошибаешься.
— Надеюсь, что так. Просто… будь осторожен.
Большая, усеянная шипами гора из черной чешуи и кожистых крыльев появляется в моем боковом зрении.
— Ты выбрала его? — рычит Киреаган с удивлением, в котором слышится боль. — Ты собираешься укрыться с моим братом?
— Нет, не собираюсь! Я пойду с Роткури.
Киреаган возвышается надо мной, глядя сверху вниз с величественным презрением.
— С Роткури?
— Да.
— Нет. — Это слово гремит из его груди.
— Что значит «нет»? Ты сам сказал, что я могу выбрать, что я должна выбрать. Это либо Роткури, либо Варекс. Или, может, вон тот. — Я указываю на белого дракона с сапфировыми чешуйками, разбросанными по телу. — О, красный тоже прекрасный, и танцевал он хорошо. Может, я выберу его.
Киреаган рычит, широко открыв пасть, и в глубине его горла вспыхивает огонь. Варекс исчезает из виду, а остальные держатся подальше — все, кроме миловидной девушки с черными волосами, которая приближается к Киреагану.
— Если позволите… Я бы хотела выбрать вас, мой лорд, — говорит она, застенчиво улыбаясь. — И мы могли бы… ну, вы понимаете. Я готова…
— О, отлично. Да, пожалуйста, забери ее, — вмешиваюсь я. — Тебе как раз нужна такая милая, как она. Посмотри на ее очаровательное тело! Держу пари, она хороша в постели, как думаешь, дракон? Унеси ее в свою пещеру, а я пойду к Роткури.
Я разворачиваюсь и начинаю уходить, но Киреаган издает душераздирающий рык. В следующую секунду я оказываюсь зажата между его челюстями.
Мое тело охватывает жар и холод одновременно — леденящий ужас в венах и шок, обжигающий кожу.
Киреаган держит меня осторожно, прижимая губами и языком, но я не осмеливаюсь пошевелиться, боясь напороться на его острые зубы. Его дыхание частое, лихорадочное, не настолько горячее, чтобы обжечь меня, но оно жалит. Это паническое, стремительное дыхание говорит мне, что он достиг своего предела. Громадный груз, который он вынужден был нести, сломил его. Он больше не способен мыслить разумно, осталось лишь голое инстинктивное начало.
Я хочу помочь ему, но не могу, пока нахожусь у него во рту, где опасность быть разорванной его кинжаловидными зубами так велика.
— Киреаган! — я задыхаюсь. — Поставь меня на землю.
Рядом с головой Киреагана появляется Варекс и говорит низким, срочным тоном:
— Брат, что ты делаешь? Немедленно отпусти девушку.
