Резкие, короткие вскрики срываются с моих губ снова и снова. Я не контролирую свои конечности — пальцы впиваются в гнездо, бёдра дрожат, а он всё равно трахает меня, громко и тяжело сопя, быстрее, быстрее — он кричит, и этот крик похож на агонию, и его тело склоняется надо мной. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, выпуская сперму в мою матку.
— Ты родишь мне потомство, — шепчет он, гладя меня по волосам, его член по-прежнему до основания погружен в меня. — Сущность моего вида и твоего соединятся, и мы создадим совершенно новую расу.
В этих словах, в том, как он откидывает бёдра назад и снова врывается в меня, есть что-то восхитительно первобытное. Его член ещё раз сокращается, выпуская всю сперму из его яичек в моё тело.
— Чёрт, — выдавливаю я. Волосы спутаны, на щеках слезы, бледная кожа покраснела. Я никогда не была так сломлена, никогда так не отдавалась кому-то. Мне кажется, будто он раздевает меня догола, сдирает с меня одежду, кожу и плоть, до самого сердца, и трахает его, пока оно не взорвется фонтаном кровавой, преданной любви.
Вот каково это — признать правду, настоящую причину, по которой я позволяю ему это делать. Я едва могу прошептать это про себя. Но когда он выходит из меня, я позволяю себе подумать об этих словах, всего один раз.
Я люблю тебя.
НЕТ… черт.
Нет. Я не должна произносить эти три слова. Они поймают меня в ловушку здесь, в этой пещере, в этой жизни.
Закрыв глаза, я произношу про себя ещё несколько слов, отдавая себе чёткий приказ.
Покончи с этим сейчас же.
23. Киреаган
Когда я выхожу из неё, блестящая белая сперма вытекает из розовых половых губ. Никогда я не видел ничего более соблазнительного. Я собираю сперму кончиком указательного пальца и возвращаю её обратно в неё, стараясь не повредить нежную кожу когтями. Затем я плотно прижимаю ладонь к её половым губам, чтобы удержать сперму внутри её тела.
Она была права. Когда настал момент, я знал, что делать. И удовольствие, которое я испытал, когда кончил в неё, было гораздо сильнее, чем два оргазма, которые я испытал до этого.
Серилла была правильным выбором для этого брачного сезона. Независимо от того, останемся ли мы с ней вместе или нет, будет ли она откладывать для меня яйца или нет, я знаю, что принял правильное решение пережить с ней бурю.
Когда она пытается встать, я удерживаю её на месте.
— Подожди минутку. Я не хочу, чтобы всё, что я вложил в тебя, вылилось наружу.
— Ты получишь больше, — отвечает она. — Пусти меня. Мне нужно в туалет.
Она просит меня не смотреть, пока она удовлетворяет свои физиологические потребности, поэтому я стою у входа в пещеру и смотрю на бурю, пока она не говорит мне, что закончила.
Когда я оборачиваюсь, она стоит там обнажённая и пытается пальцами распутать свои спутанные светлые волосы.
— Почему твои волосы всегда выглядят такими гладкими и шелковистыми? — ворчит она.
Я приподнимаю прядь волос и хмурюсь.
— Это нормально?
— Нет, это не так. Думаю, это работа Телисе, небольшой бонус, который она добавила к заклинанию. Может, мне удастся уговорить её сделать нечто подобное и для меня, чтобы волосы всегда оставались чистыми и безупречными. Кстати, о волосах — я собираюсь воспользоваться этим когтем-ножом, чтобы побрить ноги и… другие места. В замке я делала это регулярно, но с тех пор, как ты меня забрал, у меня не было возможности. Я вся заросла и чувствую себя ужасно.
— Мне нравится, какая ты есть, — говорю ей.
— Спасибо, но я делаю это для себя.
Она берет нож и поднимает на меня взгляд, замечая выражение моего лица.
— Что такое?
— Этот коготь-нож, как ты его называешь, принадлежал одному из наших павших. Такие реликвии почитаемы, их не принято использовать как инструменты. Я ничего не сказал, когда ты готовила с его помощью еду, но это… кажется мне неуважительным.
Серилла внимательно рассматривает коготь и кивает:
— Понимаю, о чём ты. Если тебе это не нравится, я не буду его использовать.
Она проявляет доброту, тактичность и уважение, но я вижу, как сильно ей хочется побриться. Я размышляю, вспоминая, что Тенебрикс нашел своё место среди звёзд много месяцев назад. Теперь он снова слился со вселенной и вряд ли заботится о том, что делают с его когтем. Возможно, в такие времена, полные перемен, можно позволить себе небольшое отступление от правил. К тому же, этот коготь не является данью памяти — на нём нет вырезанного имени. Значит, это запасной, найденный Джессивой где-то, а значит, его использование более допустимо.
— Делай, — говорю я принцессе. — Тенебрикс был драконом с лёгким нравом, он всегда любил шутки и охотно пробовал новое. Думаю, он бы не возражал.
— Спасибо.
Она берёт кусок мыла и усаживается у выхода из ручья. Я наблюдаю, заворожённый, как она намыливает ноги и подмышки, аккуратно сбривая светлые волоски.
— У тебя появились новые синяки, — замечаю я. — И, кажется, я поцарапал тебе спину. Прости.
— Не извиняйся! Когда ты впился в меня когтями, это было именно то, что мне нужно. Пока ты не заходишь слишком глубоко, всё в порядке. А теперь тише, мне надо сосредоточиться.
