— Совсем немного.
— Тогда, может, я напишу для тебя одну.
Моё сердце бьётся, болит, надеется.
— Ты играешь со мной.
— Совсем чуть-чуть. Кто бы мог подумать, что огромный, страшный, покрытый шипами дракон может быть таким чувствительным. — Она похлопывает меня по передней лапе. — Ложись. Нам стоит ещё немного отдохнуть.
Я не чувствую, утро сейчас или нет — за пределами пещеры бушует кромешная тьма Мордворрена, неистовые потоки ветра хлещут по горным склонам. Как сказала Серилла, можно и отдохнуть, так что я устраиваюсь на боку в гнезде, а она прислоняется к моему брюху.
Серилла не ответила мне взаимностью. Она выглядела довольной, но слов любви от неё я не услышал. Пожалуй, это справедливо. Теперь я испытываю на себе то же, что пришлось вынести Мордессе, когда она поклялась в любви ко мне, а я не смог ответить ей тем же. Неуверенность, что пожирает меня сейчас, — своего рода расплата.
— Как думаешь, с остальными всё в порядке? — через некоторое время спрашивает Серилла.
— У них есть припасы.
— Я не совсем это имела в виду.
— Если кого-то завалило в пещере камнями, мы всё равно не сможем помочь, пока не утихнет Мордворрен. При таких ветрах даже дракон разобьется о скалы.
— Это… тоже не совсем то, что я имела в виду.
— Ты говоришь о брачной лихорадке.
— Я знаю, ты предупредил самцов, чтобы они не смели ничего делать силой… но я всё равно волнуюсь за других женщин.
— А за себя ты не боишься?
Она смеётся и похлопывает меня по плечу.
— Нет.
— И почему же?
— Потому что теперь я знаю тебя. Не всего, пока, но достаточно. И я… — Она вдруг замолкает.
У меня сводит всё внутри в болезненном ожидании — какое слово могло прозвучать дальше?
Но она больше ничего не говорит.
Грома почти не слышно, значит, мы оказались в разрыве между ячейками этого многослойного шторма. Мы снова дремлем под монотонный гул дождя.
Внезапный взрыв сотрясает гору. Я вскакиваю, едва не наступая на Сериллу. Возможно, её бы не ранило — гнездо достаточно упругое, — но сама мысль, что я мог причинить ей вред, заставляет меня выпрыгнуть прочь.
Я дую на один из дайр-камней, освещая пространство вокруг, если вдруг Серилла проснётся. Но она, кажется, снова мгновенно провалилась в сон.
Я же, напротив, не могу успокоиться. Моё тело пульсирует странной, необъяснимой силой. На мгновение мне кажется, что я снова превращаюсь в человека. Но нет. Я даже пробую изменить облик, притягиваясь к этому ощущению так же, как в прошлый раз, — и ничего.
Но теперь я осознаю себя отчётливее, чем когда-либо: свою огромную тушу, массивные плечи, смертоносные шипы, тянущиеся по спине и хвосту, тонкую, но прочную перепонку крыльев.
Я чувствую себя могущественным. Величественным. Почти божественным.
Я пробираюсь вглубь пещеры и срываю с крюка одну из туш — жирную овцу. Несу её к входу и когтями ловко вспарываю брюхо, выдирая куски мяса и заглатывая их. Жилы и внутренности тянутся, когда я вцепляюсь в новый ломоть и с усилием отрываю его. Я проглатываю сердце, мозг, печень, почки — всё, что нужно.
Когда от туши остаются лишь кости да жалкие ошмётки, я сталкиваю их во тьму, за край утёса.
Косые струи дождя бьют в проём пещеры, змеятся прозрачными потоками, перемешиваясь с кровью.
Слабо, на задворках сознания, я понимаю: обычно я не был бы таким небрежным в охоте.
Но я хищник.
А хищники убивают.
Хищники пожирают добычу.
Принц и хищник.
Вот кто я.
Эта могучая форма, эти крылья, мои зубы клинки и отточенные когти — всё это должно пережить меня. Всё это я обязан передать потомству.
С момента пробуждения мысли упростились, сузились до первобытных инстинктов.
Сначала была жажда крови.
Теперь, когда я думаю о потомстве, поднимается новый зов.
Пара.
Горячая кровь пульсирует, кипит в венах, бешено стучит в висках и ниже, в животе, ниже…
Горячий туман застилает разум, сметая всё, оставляя только одно желание.
Найти.
Взять.
В воздухе пещеры витает запах самки.
Серилла — женщина. Серилла — моя.
Тяжёлыми шагами я подхожу к гнезду. Вот она, там, где и должна быть. Моя самка в моём гнезде. Её тело расслабленное, тёплое и розовое.
Сомнение пронзает пылающий туман в моей голове. Слишком мала.
Каждая чешуйка на теле кажется мне насекомым, ползущим под ней, их шершавые лапки царапают мою кожу. Глубоко внутри моего тела мои яйца набухли почти до разрыва. Мой член толстый и твёрдый, как камень, он давит на скрывающую его щель, угрожая выскользнуть наружу. Агония и жажда пронзают мой позвоночник, пока я медленно ползу в гнездо, к Серилле. Голова опущена, плечи напряжены, крылья плотно прижаты.
Трахни ее, спаривайся с ней.
Она лежит на боку, поджав ноги, и я переворачиваю её на спину, чтобы уткнуться носом в ложбинку между её бёдрами и вдохнуть сладкий аромат её лона.
Моя. Спаривайся с ней.
НЕТ… слишком маленькая.
Я фыркаю и мотаю головой из стороны в сторону. Желание оседлать её пронзает меня от головы до хвоста. Щель между моими задними лапами, у основания хвоста, расширяется, позволяя члену выскользнуть наружу. Он висит там, огромный и пульсирующий.
Спаривайся с ней. Трахай ее. Трахай, трахай, трахай…
