— Да, отдохнуть, любовь моя… Подальше от всех… Скажем, в Старых Соснах… В моём холостяцком прибежище, безрадостном, но обширном… Ты могла бы разложить там свои алебарды…
— Ты… ты действительно хочешь, чтобы я…
Гость мягко положил ладонь ей на губы, не давая вырваться ненужным словам.
— Нет, нет, дорогая… Может быть, в другой раз… А пока я просто прошу тебя привести в порядок мой дом в Старых Соснах. Скажем, приготовить всё к предстоящему визиту нас обоих — вместе. На зимние каникулы, скажем… Вышивки, подушечки… алебарды опять же… Женский, словом, уют. Ты хотела бы провести со мной зимние каникулы, любимая?
— Безумно, — сухо сказала хозяйка. — Насчёт отдыха — это приказ?
— Не хотелось бы так прямо… Пожелание, Лизанька, не больше того. В счёт старого долга, ты же понимаешь. Может быть, я неверно выразился? Сожалею…
— Вы, господин мой, мерзавцем были, мерзавцем и сдохнете — если это вообще когда-нибудь случится.
— Права! Как всегда, права! А что делать, голубка? Таких вот и любят, верно? Ну-ну, я пошутил! Я сегодня не слишком в форме, ты уж прости.
— Ты хочешь занять моё место?
— Именно.
— И чтобы никто об этом не знал?
— Угадала, душа моя.
— Но какого беса я должна тащиться в Сосны! — взорвалась хозяйка. — Я найду, чем мне заняться, и без твоего дома, тем более что… Тем более что… К тебе я не поеду.
— Поедешь, Лизанька. Дабы избежать эксцессов. Ты у меня женщина импульсивная, резких манер… Ни к чему это всё. И поедешь ты прямо сейчас. Сию секунду.
— Но…
— Без промедлений, — сказал гость, убравши улыбку.
— Тебе нужна эта девочка! — сказала хозяйка.
— Оч-чень нужна. Только избавь меня от сцен ревности.
— Каахцирсшней[16]!.. — сказала хозяйка. — Я, знаешь ли, о бизнесе своём пекусь.
— Полагаешь, не справлюсь?
— Уж позволь усомниться!
— И снова права, — вздохнул гость. — Уж так, Лизанька, кесарю — кесарево…
Хозяйка закатила глаза.
— Утренним клиентам откажи, будь добр, — сказала она. Гость с готовностью поклонился. — Да ведь завтра приедет Кельмейер!.. Ках побери тебя и твои забавы!
— Я разберусь и с Кельмейером, — смиренно пообещал гость.
— Да, — сказала хозяйка после недолгой паузы. — Извини.
— Стало быть, договорились, любовь моя? Я сообщу тебе, когда закончу.
— Ты мне выбора не оставляешь. — Хозяйка пожала плечами и отвернулась.
— А насчёт зимних каникул ты подумай, — сказал гость. — Я соскучился.
— Я тронута до слёз, мой господин.
— Элис, — сказал гость, и замочек хозяйки явственно щёлкнул. — Я действительно соскучился, моя госпожа. Я навещу тебя. Не знаю… Возможно, и на днях… Но обещать не могу. Я отчаянно занят сейчас. И не забывайся, умоляю. Ведьме оно как-то и не к лицу.
— Обошёлся бы и ты без цитат, — попросила хозяйка. — Я только с тобой амнезией страдаю.
— Польщён тем, — вполголоса ответил гость. — Вправду польщён, Лизанька.
Не дождавшись ответа, он надел на себя личину хозяйки и покинул комнату всё через ту же дверцу за зеркалом.
Маленькая ведьма, ожидавшая хозяйку в шляпном салоне, подмены, само собой, не заметила.
Ветер сирокко заметил — но протеже своей об этом не сообщил. Увольте — так подставляться! Пардон-с! Жалость жалостью, но наша хата с краю, своя шкура ближе к телу, не стоит благодарности, оревуар, дорогие мои, бай-бай! Дел, знаете ли, ещё по горло…
Враг маленькой ведьмы, заломивши бровь госпожи Элис, проводил сирокко насмешливым взглядом и приступил к работе с клиенткой.
— Загрустили, мадемуазель? — спросил он, бросая Ольге зелёную шляпку. — Напрасно! Наш разговор ещё не закончен.
Ольга, поймав шляпку на лету, крутнула её на пальце (вышло недурно) и откинула в сторону — на подставочку не попала, но ведь и не на пол!
— Хотите сделать мне скидку? — спросила она, задравши нос. — Уверяю вас, я не стеснена в средствах!
"Вот так вот! Браво, — подумал враг. — Хвалю!"
— Что вы, мадемуазель! — сказал он. — Мы ведь уже обговорили цену. Я имела в виду ваши проблемы. Мне не хотелось бы отпускать вас просто так. За вашими плечами тянется нехороший шлейф. Беда — и совсем не шуточная.
— Вы прямо как цыганка, — сказала Ольга. — Ждёт меня дорога в казённый дом, к злобному пиковому королю.
— Это само собой, — хмыкнул враг. — Об этом и гадать не приходится. За прогул тебя накажут, барышня, мало не покажется. В вашей гимназии такие беды что ни день.
— Ветерок, — гордо сказала Ольга.
— Возможно, я сумею помочь — но несколько иным способом… Я посмотрела между делом — потенциал у тебя недурной. Возьмусь, пожалуй. Тем более ты так громко думаешь об этом, дорогая.
— Вы о чём?
— Ты думаешь, что ты теперь ведьма. Так это нетрудно устроить.
— Я вас не понимаю, госпожа. Что устроить?
— Ках ме! — нетерпеливо сказал враг. — Я берусь учить тебя. Раз уж ты не стеснена в средствах. Но, разумеется, без контракта. Согласна?
— Я не знаю, — сказала Ольга. — А можно, да? Меня за это не выгонят? Понимаете, мне никак нельзя, чтобы меня исключили.
— Из вашего сумасшедшего дома исключают только за неуспеваемость.
— А что за контракт?
