Утром, безмолвно натянув персикового цвета мерзость, он спустился вниз, почти не обращая внимания на тычки и оскорбления, только крепко держался за перила, чтобы не покатиться кубарем от особо удачного пинка. Братья сзади гоготали, перемен никаких не ожидая, — Никита, собственно, всё это время очень старался не давать им поводов для лишних глумлений. На конце лестницы Валентин догадался, наконец, наступить ему на длинный подол платья, и сыщик упал.
— Осторожненько, золотко наше! — завопил от камина дедуля. — Коленочки расшибёшь! Хе, хе, хе!
Мальчишки заржали. Никита встал, подобрал подол (и как девчонки в таком ходят?!) и прошествовал к столу. Выставленный башмак Эверарда он заметил в самый последний момент, но успел схватиться за стол и на ногах удержался.
— Эй, Эд, — сказал он поганцу. — Эй, а ведь ты уже вырос! Ты уже старенький и при смерти. А может, и умер.
— Вонючка, — шёпотом сказал Эверард и показал ему язык. — Вонючка!
— Вонючка — это ты, — сказал Никита. — А знаешь, почему? Ты хоть и вырос, а нигде не учился. Поэтому стал чистить канализацию. Знаешь, все эти отхожие ямы. Честно-честно.
Никита остановился около Кристины, и девушка скорчила ему рожу. Он отпрыгнул от её руки — получилось даже изящно — и, очутившись на безопасном расстоянии, сказал:
— А ты вышла замуж за толстого бородавчатого дядьку. И он оказался садистом. Знаешь, как он с тобой веселился? Мне даже рассказывать противно.
— Получишь, — негромко сказал сзади Вильям.
Никита обернулся к нему.
— А ты за себя не волнуйся. Ты стал депутатом парламента. Речи толкал — ого, какие! Народ животики со смеху надрывал. Но ты-то был не в курсе. Так что всё нормально. А ты, — сказал он Валентину, — а ты стал бандитом. Только попадался всё время, потому что тупой. Вся жизнь в тюрьме. Но ты и сейчас в тюрьме, так что без разницы. А вот вы, дедушка…
— И что же я, душенька? — спросил старикашка.
— Вы, дедушка, хуже всех закончили.
— Ты чего, гадать умеешь? — спросил Валентин. Дошло до жирафа.
— Ещё бы, — сказал Никита. — Я же в гимназии учусь. Вы что-нибудь слышали про гимназию?
— Мы, золотко, много слышали про гимназию, — сказал старикашка. — Ещё бы нам про неё не слышать, хе-хе. Только что-то поздненько ты про неё заговорила, крошка.
— Кстати, меня Никитой зовут.
— Тебя зовут Джейн, — сказал старикашка.
— Да ради бога. Вот скоро за мной придут мои учителя, они вам точно скажут, как меня зовут.
— Да куда же они придут, золотко, — захихикал старикашка. — Это ты правильно сказала, все детки уже давно выросли! У нас тут Прошлое, глупышка Джейн. Ты в далёком, далёком Прошлом… В тех днях, когда Кристина и мальчики были детьми.
— Это — я — уже — читал! — отчеканил Никита. — Можете не утруждаться, сударь! Но, видите ли, моим учителям без разницы, прошлое там, будущее! Они меня везде найдут. Представляете, что тогда будет? Они ведь все маги — а мой куратор самый крутой, между прочим.
Никита очень надеялся, что говорит правду. Ещё бы иметь уверенность, что старикашка не крутой. Чёрт их знает, магов этих!
— Да мой куратор… — сказал он, лихорадочно придумывая, что бы такого про Демурова наврать. — Моего куратора, если вы не в курсе…
— Ой, только не надо говорить мне его имя, — ласково сказал старикашка и вдруг стрельнул по сторонам глазами. — Я в курсе, Джейн, но поверь, сюда, в прошлое, да не имея координат, ему не пройти. Уж об этом я позаботился, деточка. А если ты будешь капризничать…
— Я тебе шею сверну, — прошипел сзади Валентин. — Я тебе прямо сейчас шею сверну, СЕСТРИЧКА!
И тут все обитатели Блюда заговорили одновременно.
— Он всё врёт, — заявил Эверард.
— Конечно, она просто капризничает, дедушка! — сказала Кристина.
— Позволь, мы пойдём с Джейн на лужок, дедушка! — попросил Вильям. — Мы будем играть в лошадки!
— Лошадки! — завопил Эверард. — Запряжём вонючку!
— Только возьмите ПОПОНКУ! — приказал старикашка. — Обязательно ПОПОНКУ, ты слышишь, Вильям?! Крисси, быстро неси сюда попонку! А ты, Джейн, будь умничкой, ты ведь младшая, и ты должна… Валентин, держи его! На лужке сегодня ПРОХЛАДНО, детки. Валентин!
"Чего это они испугались, — судорожно соображал Никита, глядя, как Кристина, приподняв юбки, мчится прочь из зала. — Не надо
Вдруг он понял, поднёс ко рту ладони и заорал во всю силу лёгких:
— Моего куратора зовут Фёдор Аркадьевич Демуров!
Валентин схватил его в охапку, а Вильям, прыгнувший зажать рот, получил ногой в живот.
— ДЕМУРОВ!!! Господин учитель, я здесь!!!
"Что же там было, в сказке? Кажется, рука Мэри Поппинс ухватила Джейн, и потащила, и вытащила! Там ещё картинка в книжке была!.. И эти гады замерли, словно на картинке, рука их сейчас разметает как карты… Ой, нет, это уже из Кэрролла…"
Кристина, почти добежавшая до дверной арки, вдруг метнулась в сторону.
— Сырость! Затхлость! — с отвращением сказал появившийся в арке мужчина. — Постели влажные, вне сомнений! Фуй, Генри! Признаться, подобное постоянство и толики уважения не вызывает. Крысы!..
